Страница 50 из 68
— Ну же, детка, — руки Гейджа скользят вниз к моей заднице, и он притягивает меня ближе. — Давай дадим ему немного повода для ревности; ему это нравится.
Губы Гейджа так быстро прижимаются к моим, что я не успеваю даже подумать. Но в тот же миг, как его губы соприкоснулись с моими, меня пронзила волна ярости. Я изо всех сил толкаю его в грудь, и наконец этого оказалось достаточно, чтобы заставить его отступить и споткнуться.
— Не смей меня трогать, блять! — я разворачиваюсь как можно быстрее и начинаю проталкиваться сквозь толпу.
Я ищу Мэри, но она затерялась в массе тел, поэтому я направляюсь к ближайшему проходу, чтобы выбраться. Мой взгляд перемещается на второй этаж, но я больше не вижу спины Себастьяна, прислонившейся к балкону. Его место занял Ром.
Лишь когда мой взгляд перемещается на проход прямо передо мной, я замечаю Себастьяна, пробирающегося сквозь толпу. В тот момент, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, он подхватывает меня на руки.
— Дакс с ним разбирается, — говорит он сквозь стиснутые зубы.
— С кем?
Затем я понимаю, что его взгляд был прикован к танцполу, и он, должно быть, успел обернуться и увидеть, что произошло.
— Все нормально, — говорю я ему. — Ты не можешь уволить всю свою команду из-за меня.
— Это не нормально, — Себастьян проводит рукой по моим волосам, и это заставляет меня поднять на него взгляд. В этих прекрасных медово-карих глазах читается ярость, которая говорит о многом. — Если мужчина не может уважать женщину, то он, черт возьми, не будет работать в моей группе. Даже если мне придется уволить всю свою чертову команду.
Его челюсть напрягается, и все тело застывает.
— Раньше я мог им доверять, — говорит он. — В те времена…
Но он не заканчивает свою мысль, потому что мы оба знаем, где заканчивается это предложение. Именно туда ведут все дороги в наших головах.
Мне хочется убежать, сбежать. Мне хочется вернуться домой и никогда не оглядываться назад. Мне хочется перевернуть стрелки часов на то время, когда Миф предупреждал меня держаться подальше от его мира, и я хочу послушать его. Мне хочется никогда не влюбляться в такого человека, как Себастьян.
Но в объятиях Себастьяна я познала одну горькую истину. Уже слишком поздно. Потому что, что бы я ни видела, ни чувствовала, ни что бы ни говорили люди, все, чего я хочу, — это он.
Я хочу, чтобы он обнимал меня за талию, чтобы его пальцы переплетались у основания моей шеи, я хочу этот взгляд в его глазах, когда его темно-русые волосы падают на них, пока он меня трахает.
Я в безвыходном положении, и выхода нет.
— Кэсси.
Мое имя отчаянно слетает с его губ, и я знаю, что он чувствует это так же, как и я, хочет он признаться себе в этом или нет. Поэтому я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам, показывая ему единственное утешение, которое мы с ним можем себе позволить.
Его пальцы сильнее сжимают мои волосы, а другая рука находит меня за талию, притягивая к своему телу. Я обнимаю его за плечи и впиваюсь ногтями в его густые светлые волосы. Царапаю, прижимаюсь, желаю, умоляю.
Унеси меня прочь этим поцелуем.
Выжми из меня все соки.
Опустоши меня.
Язык Себастьяна проникает мне в рот, и я не понимаю, как мы не сливаемся в одно целое. Если бы он мог заглянуть мне в голову, он бы понял, что во мне он обосновался навсегда.
И в этом-то и проблема. Потому что, хотя мое сердце и принадлежит Себастьяну Кейну, но так же, как и миллион других.
Глава 27
Себастьян
Кэсси на нервах, и она не одна. После вчерашнего концерта и клуба у меня возникло ощущение, что это начинает на нее влиять. Атмосфера, люди. И ситуацию не улучшило то, что еще один ублюдок из моей компании попытался к ней приставать.
Помню, как раньше доверял тем, кто ездил с нами в турне. Таким, как Миф, которые знали, когда можно попытаться соблазнить, а когда нужно держаться подальше. Кто бы ни были эти новые парни, их не учили не прикасаться к женщине без разрешения. И уж тем более не прикасаться к женщине, которая принадлежит мне.
Гейджу повезло, что я позволил охране этим заняться, потому что мне хотелось содрать с него кожу.
И если того, что он поцеловал Кэсси, было недостаточно, чтобы выбить меня из колеи, то когда мы вернулись в отель, Кэсси огорошила меня новостью о том, что ее работодатель готов к ее возвращению, разрушив последние остатки моей надежды.
Возможно, она и сказала им, что ей понадобится еще неделя-две, чтобы все уладить, но я понимаю, что это значит. Обратный отсчет начался.
Мое время, проведенное с ней, официально ограничено.
Пять выходных дней пришлись как нельзя кстати, потому что я почти уверен, что еще одна ночь, подобная прошлой, заставит Кэсси убежать пораньше.
Всякий раз, когда группа проезжает через Денвер, мы делаем небольшой перерыв. Мы приводим себя в порядок, прочищаем головы. И мне это было нужно как никогда, и мне, и Кэсси.
Пальцы Кэсси беспокойно постукивают по коленям, пока она смотрит в окно. С прошлой ночи она стала отстраненной, и даже если она клянется, что не обижается на меня, я не уверен, что это правда. Что-то было в ее взгляде, когда все эти фанатки начали собираться вокруг.
Раньше я не придавал этому особого значения — подпевание, вежливые беседы, секс, когда мне нужно было получить удовольствие. Помимо музыки, это был мой любимый бонус этой профессии.
Но сейчас я хочу, чтобы они все убрались к черту, пока это не довело Кэсси до предела. Мне не нужны они, или кто-либо, кроме Кэсси. Наверняка остались хотя бы какие-то фанаты, которым действительно небезразлична моя музыка, верно? Где они все сейчас?
Может, я просто похож на своего отца. Умею только на две вещи: напиваться и обманывать людей.
— Ты уверен, что он знает, куда едет? — спрашивает Кэсси, понизив голос, чтобы Борис ее не услышал. Но он знает, и я вижу, как он улыбается, пытаясь сделать вид, что это не так.
— Он знает.
Кэсси сжимает губы, и ее брови морщатся так, как это всегда меня удивляет.
— Хорошо, потому что это очень далеко от города. Здесь много деревьев.
Ее взгляд скользит по пейзажу, пока мы едем по извилистой дороге.
— Поверь мне, — говорю я, протягивая руку к ней, и с облегчением замечаю, как она переплетает свои пальцы с моими и держит ее.
— Я верю.
Эти два слова внезапно проникают в мою голову и впиваются в зараженные уголки. Они заставляют меня хотеть излить душу и признаться во всем. Но как только Кэсси узнает правду о том, что случилось с ее братом, я не уверен, что она когда-либо снова посмотрит на меня. Поэтому, даже если я понимаю, что должен рассказать ей все до ее отъезда, я еще не готов.
— Это что, — Кэсси смотрит в окно, и ее глаза расширяются, — курорт?
Я качаю головой.
— Не совсем. Это мой дом.
— Твой… — Кэсси переводит взгляд с меня на дом и обратно. — Ты шутишь, правда? Я совсем не ожидала, что ты будешь жить здесь. Ты же рок-звезда.
— Ожидаешь увидеть темную пещеру, логово зловещего рок-звезды или что-то в этом роде? — смеюсь я.
— Скорее, пентхаус с шестами для стриптиза, — улыбается она, и эта непринужденность достаточно расслабляет мои напряженные плечи, так что я не чувствую, будто вылезаю из собственной кожи.
Я знал, что употребление травки и алкоголя — это плохо, но не представлял, насколько плохо. Потому что оставаться трезвым оказалось сложнее, чем я ожидал. И если этого недостаточно, чтобы меня успокоить, то я не знаю, что еще может.