Страница 49 из 68
Себастьян отстраняется и возвращается к столу, к разочарованию группы женщин, которые задерживаются за ограждением, отделяющим нас от них.
— Привет, детка, — говорит Себастьян, опускаясь на диван рядом со мной и обнимая меня за плечо.
Глаза могли бы вспыхнуть пламенем от того, что на нас смотрит целая стена женщин.
Я поворачиваюсь к Себастьяну, пытаясь отвести взгляд. Я не уверена, что заставляет меня чувствовать себя более выставленной напоказ: знание того, что люди видели меня голой с ним, или взгляды сотни завистливых фанаток.
Себастьян хватает меня за щеку и наклоняется ближе. Я никогда не встречала мужчину, которого настолько не смущает отсутствие личного пространства. Кажется, он этого жаждет, его губы в нескольких сантиметрах от моих. Словно каждый выдох наполняет его жизнью.
— Это тебя беспокоит? — его взгляд метнулся к девушкам, а затем снова вернулся ко мне.
— Какая часть? Сиськи у тебя перед носом или женщины с вилами, нацеленными на меня? — я улыбаюсь, и это вызывает у него смех.
— Я имел в виду сиськи, но, думаю, и то, и другое.
Его большой палец касается моей нижней губы, и мне хочется, чтобы он просто заткнулся и поцеловал меня уже.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — И да, и нет. Ты же не мой парень.
Мой комментарий заставляет его вздрогнуть, хотя именно он ясно провел эту черту.
— Почему ты спрашиваешь? — спрашиваю я.
— Просто любопытно.
— Я понимаю, это часть работы, — говорю я, изо всех сил стараясь поверить своим ушам.
— Хорошо, — он отстраняется и на этом все заканчивается, что почему-то немного смущает. Надеюсь, это не бросается в глаза. Себастьян опускает взгляд и рассматривает мое платье. — Мне это нравится.
Он проводит пальцем под крошечным ремешком, на котором оно держится, и по моей коже пробегает электрический разряд.
Я купила его сегодня, пытаясь выглядеть более уместно в гастрольном туре с рок-звездами. Это черное кружево, и оно идеально облегает фигуру. Вырез в форме сердца не слишком сильно подчеркивает декольте, но он глубокий и очень выгодно подчеркивает фигуру, что, судя по взгляду Себастьяна, ему очень нравится. Мэри посоветовала мне дополнить наряд черными ботинками «Doc Martens», чтобы придать ему немного дерзости, и, наконец-то, я выгляжу так, будто принадлежу к этой компании.
— Кэсси Уокер, — Мэри, спотыкаясь, подходит ко мне и чуть не падает на колени Себастьяну, пытаясь привлечь мое внимание. — Вставай сейчас же, трезвая задница, и выпей эту рюмку.
Она протягивает мне рюмку с чем-то синим, и я беру ее, прежде чем она прольет жидкость мне на платье.
— Себастьян, дай моей девочке немного места, — говорит Мэри. — Она пойдет со мной.
Я опрокидываю шот и чувствую, как он ударяет мне в голову.
— Куда мы идем?
— Танцевать, — она указывает на переполненный танцпол этажом ниже.
Я качаю головой, когда она помогает мне встать. Когда я смотрю на Себастьяна в поисках сочувствия, он лишь шире улыбается и откидывается на спинку кресла, широко раскинув руки. Его глаза словно бросают мне вызов.
— Одну песню, — говорю я Мэри, и она хлопает в ладоши, снимая с подноса официантки еще две рюмки.
— Посмотрим, — усмехается она.
Я едва успеваю выпить, как Мэри тянет меня на танцпол. Ряд восторженных девушек, помешанных на Себастьяне, начинают волноваться, увидев, что я оставляю его одного.
— О-о-о, — Мэри подпевает какой-то песне, шагая передо мной. Даже если я едва слышу ее из-за шума клуба, я знаю, что то, что она кричит, не совпадает с песней, которая сейчас играет.
Когда мы наконец добираемся до танцпола, Мэри тащит нас к центру, остановившись, когда мы оказываемся в тесноте, окруженные сотнями людей. Она кружится и обнимает меня, широко улыбаясь, и я понимаю, что она, должно быть, пьяна.
И, как я понимаю, после этих двух рюмок я не сильно отстаю. Я не большой любитель выпить, но обычно я лучше держусь. Может быть, дело в жаре, или в грохоте музыки, или в плотной толпе вокруг меня, но в этом клубе все вдруг расплывается.
— Кэсси, танцуй! — кричит Мэри мне в ухо.
Я смотрю вниз и понимаю, что стою неподвижно, поэтому начинаю двигаться. Сначала медленно, повторяя покачивания бедер Мэри, которая постепенно набирает темп под припев песни. Надеюсь, это не покажет, что я на самом деле не знаю, что делаю, когда я так раскачиваюсь. Я уже и не помню, когда в последний раз танцевала.
В колледже я слишком много времени тратила на учебу. Я не была той девушкой, которая допоздна гуляла на вечеринках и приходила на занятия с таким похмельем, что не могла сдать тест.
Я вела себя хорошо.
Всегда.
Когда я поднимаю руки вверх и опускаюсь немного ниже, я понимаю, что больше не хочу быть хорошей девочкой, потому что эта версия меня самой начинает казаться намного лучше.
Мэри скользит руками по моим бокам и ухмыляется, подпевая словам песни. И я тоже. Я кричу во весь голос вместе со всеми присутствующими, хотя никто меня не слышит из-за громкой музыки. Я словно кричу в пустыне, давая волю своим чувствам в ее бескрайних просторах. Во мне прорывается дикая сторона, о существовании которой я даже не подозревала.
Песня меняется, и весь танцпол кричит, как будто это лучшее, что мы когда-либо слышали. Может быть, так и есть. Я уверена, что должна узнать песню, раз мой рот, кажется, знает слова, но из-за выпивки память расплывчата.
Мэри резко разворачивается так, что ее ягодицы трутся о меня, одновременно хватая какого-то парня за лицо и начиная целоваться с ним на танцполе. Она определенно не стесняется, но в этих коктейлях все равно есть что-то невероятно дикое, потому что она засовывает ему язык в горло, как будто вот-вот трахнет его прямо здесь.
Ритм замедляется, и вместе с ним уносятся и мои мысли. Мои бедра покачиваются, когда я смотрю на мерцающие над нами шары света. Красные лампочки мигают в такт моему сердцу. Мои глаза моргают, и комната покачивается в такт моему телу.
Мне одной кажется, или вся комната дышит?
— Хорошо себя чувствуешь?
Откуда-то сзади доносится голос. Он глубокий и сливается со звуками песни, а руки обхватывают мою талию. Толстые руки прижимают мою спину к крепкой груди. Я пытаюсь обернуть голову, но здесь так много людей, и музыка не стихает. Она вскруживает мне голову. Поэтому я закрываю глаза и пытаюсь почувствовать.
— Себастьян? — спрашиваю я, скрещивая руки поверх его, но все расплывчато, и я не могу понять, что мне знакомо, а что нет.
Его бедра прижимают его толстый эрегированный член к изгибу моей ягодицы.
— Попробуй еще раз.
Мои глаза распахиваются, и я резко поворачиваюсь в его объятиях, лицом к лицу с холодными темными глазами и белокурыми волосами Гейджа. Я пытаюсь отступить на шаг назад, но его руки крепко обнимают меня.
— Я думала, ты кто-то другой.
Из колонок гремит музыка, и мне трудно расслышать, что я говорю. Гейдж прижимается губами к моему уху.
— Кто? Он?
Он слегка отстраняется, и его взгляд скользит ко второму этажу. Себастьян теперь стоит спиной к перилам балкона, а по обе стороны от него стоят женщины. Одна смеется над чем-то, что он сказал, а другая нежно проводит рукой по его руке.
— Он не будет против, — говорит Гейдж, и я понимаю, что он снова приблизился ко мне настолько, что его губы оказались у моего уха. — Мы всегда делимся.
Меня тошнит, и мне кажется, что меня сейчас вырвет.
— Нет, — говорю я.
В этом пульсирующем ночном клубе мои слова слышны почти шепотом, и я вдруг ощущаю себя совершенно не на своем месте. Притворяясь, что вписываюсь в этот мир, я поставила себя у врат ада в крошечном платье. Стучусь, смотрю, как сильно смогу искушать дьявола, прежде чем он поглотит меня целиком.