Страница 39 из 68
Девушка пытается привлечь внимание Себастьяна, но он поворачивается к ней спиной и встает лицом ко мне, так близко, что мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он протягивает руку к моему лицу и обхватывает мою челюсть, размазывая большим пальцем влажную краску по щеке. От этого у меня в груди порхают бабочки.
— Как я справился? Оправдал твои ожидания? — спрашивает он с ухмылкой, которая говорит о том, что он уже знает ответ.
— Это был твой лучший результат из всех.
У Себастьяна много граней. Он — тот самый бабник, каким его видят СМИ, тот, кто угождает публике на пресс-конференциях, тот тихий засранец, когда злится, мыслитель, когда он переписывается со мной или под кайфом. И еще, в нем есть суть, которую я вижу только в одном месте — на сцене.
Раскрытый и необузданный. Настоящий. И сегодня вечером было…
Он был для меня всем.
— Ты вся в пятнах, — говорит Себастьян, проводя пальцами по моей шее по следам краски и ухмыляясь.
— Спасибо тебе и твоей группе, конечно, — я приподнимаю бровь.
— Это была твоя идея, — его взгляд опускается на мой забрызганный краской белый топ, а затем на его собственную грудь. — Это все твоя заслуга.
Я смотрю вниз и понимаю, что он весь покрыт яркими неоновыми цветами. Бирюзовый, фиолетовый, розовый, зеленый — все это покрывает его грудь. Красные и синие пятна на напряженном прессе. И я не могу сдержаться. Я поднимаю руку и начинаю с его груди, проводя ладонью по его твердым мышцам, наблюдая, как цвета смешиваются, пока я использую пальцы, словно кисти, на его, моем личном холсте. Он затаивает дыхание, пока мои пальцы скользят по нему.
— Ты в краске, — говорю я, как будто он этого и так не знает. У меня внутри все кружится от ощущения мокрой краски, скользящей по его коже.
Он смотрит на круги, которые я рисую краской, и улыбается.
— Хорошо, что здесь есть душевые.
— Душ, — повторяю я, расплющивая ладонь и проводя ею по его груди. Понимая, что переступаю все границы, которые мы установили. Но мне уже все равно, краска растекается между пальцами. В конце концов, это он стоит так близко, занимает мое пространство, затуманивает мне голову, прикасается ко мне при каждом удобном случае.
Я делаю шаг вперед, и мы оказываемся почти лицом к лицу. Глаза Себастьяна темнеют, и он наклоняет подбородок, зависая надо мной.
— Покажи мне.
Эти слова слетают с моих губ, словно вызов. Вызов, чтобы понять, было ли то, что я чувствовала в гримерной перед шоу, игрой моего воображения. Все это время я убеждала себя, что была для него ошибкой, но за эти пять минут я увидела правду. Желание. И я хочу, чтобы он показал мне, что я это не выдумываю.
Мое сердце бешено колотится, когда челюсть Себастьяна сжимается. И хотя есть риск, что он скажет, что мы не можем этого сделать, его прерывистое дыхание успокаивает меня. Я не единственная, кто проигрывает эту битву сегодня вечером.
Себастьян отдергивает мою руку от своей груди, переплетает свои пальцы с моими и тянет меня за собой, словно приняв какое-то невысказанное решение.
Несколько человек пытаются привлечь его внимание. Техник, несколько поклонниц. Парни из другой группы кивают ему, когда он проходит мимо. Но он не останавливается ни перед кем из них.
Только повернув за очередной угол, я понимаю, что он ведет меня обратно в гримерки группы. Те, что предназначены для групп, выступающих на самых престижных площадках. А поскольку вечер закончился и большинство других групп уже ушли на вечеринки после концерта, тут довольно тихо, когда мы пробираемся в комнату в дальнем конце коридора.
Дверь закрывается, и когда я слышу, как Себастьян поворачивает замок, что-то внутри меня освобождается.
Потребность, влечение, сильное желание.
Одного взгляда в его темнеющие глаза достаточно, чтобы понять: что бы он ни решил, это именно то, чего я от него хочу.
Глава 21
Кэсси
Себастьян упирается руками в закрытую дверь позади меня, опускает подбородок, почти прижимая нас друг к другу. Его темно-русые волосы, окрашенные неоновой краской, падают на лоб. Его рука скользит ниже по двери, пока не оказывается прямо рядом с моей головой, и я представляю себе след, который она оставляет.
Каждое прикосновение, каждая поверхность, создают буйство красок, и я не могу не чувствовать в этом иронию. Как каждое мгновение с ним заставляет меня чувствовать себя так, словно меня разрезали, и я выплескиваюсь наружу. Этот след красок — выражение этого чувства, когда его тело прижимается ко мне.
— Я знаю, ты сказал…
Он прерывает мои слова страстным поцелуем. Его губы касаются моего рта, и он успокаивает мои сомнения.
Нам не следует этого делать. В то же время, он кажется мне именно тем местом, где я должна быть. Я словно нахожусь в мире, где постоянно парю. Девушка, сломленная и скорбящая, жаждущая каждого его прикосновения. Хотя бы для того, чтобы заполнить еще один кусочек пустоты. Неважно, кто я, откуда я и что он сделал, мы сталкиваемся так, как и должно быть, и я бессильна это остановить.
Себастьян с такой силой прижимает меня к двери, что у меня перехватывает дыхание. Он – воздух, а я задыхаюсь, пытаясь найти в нем утешение. Его руки скользят вниз по моему телу, пока не находят место, где мои шорты соединяются с бедрами, и он крепко сжимает меня, поднимая, пока я обвиваю его ногами.
Сегодня вечером он не такой нежный и добрый, как в первую ночь, когда мы не торопились. Что-то другое переполняет его. И когда он прерывает поцелуй, чтобы посмотреть мне в глаза, они темнеют на три оттенка, а он прижимает ко мне бедра, так что я чувствую его набухшую эрекцию.
— Скажи мне, чтобы я остановился, — говорит Себастьян, его глаза горят таким огнем, какого я никогда раньше не видела. Я не уверена, умоляет ли он меня сказать это вслух или молится, чтобы я этого не делала, но слова звучат отчаянно. Его губы зависают над моими, между нами лишь крошечное расстояние, и он дышит почти так же тяжело, как и я.
Наши носы соприкасаются, его лицо почти страдающее, и я замечаю проблеск уязвимости в его глазах. Для миллионов женщин он бог. Но в моих объятиях я вижу лишь мужчину, настолько сломленного внутри, что, если я слишком сильно потянусь, то могу порезаться.
Я растворяюсь в тебе.
Я приближаюсь к черной дыре. Осмеливаюсь коснуться края. Играю с притягательностью тьмы, понимая, что если сделаю еще один шаг, то, возможно, никогда оттуда не выберусь.
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — шепчу я.
Он принимает разрешение, снова прижимаясь губами к моим, прежде чем слова вырываются наружу. Себастьян несет меня к дивану, не прерывая поцелуя, и мы падаем на подушки.
Его тело крепко прижато к моему, и он удерживает на месте те части меня, о которых я и не подозревала. Фрагменты девушки, которая всю жизнь играла по правилам, но чей мир был разрушен одним событием. Одна потеря, и все кусочки пазла перевернулись.
Так было до той ночи, когда я впервые увидела Себастьяна, стоящего рядом с моей машиной и выглядящего как плохая идея. Зная, что он способен растоптать остатки моего разбитого сердца, я все равно отдала его ему.
Его рука находит мою челюсть, он приподнимает мой подбородок и проникает языком в мой рот. Я могла бы жить в его поцелуе. Вкус мяты и виски. Запах кожи. Ощущение смешения красок на нашей теплой коже. Я могла бы запечатлеть этот момент и остаться в нем.
Себастьян проводит пальцами по моей щеке и по волосам, и я чувствую, как остатки краски подсыхают, растираясь по прядям. Мы устраиваем беспорядок по всей комнате, но мне все равно.