Страница 32 из 68
«Леди-Солнечный свет помогает мне подняться с земли.
Поверни этот милый топик вокруг себя.
Смой с меня всё, выжми до капли.
Избавь свою прекрасную голову от сомнений.»
После этого группа снова начинает играть, и толпа кричит. Себастьян обхватывает микрофон обеими руками, закрывает глаза, опускает подбородок и понижает голос на октаву, которая пронзает меня до глубины души.
«Леди-Солнечный свет приходит и уходит.
Согрей меня, пока я не замёрз,
Прожигай меня до самых костей.
Мне всё холоднее.
Холоднее и холоднее…
Это уже надоело.»
Себастьян наклоняет голову набок, и наши взгляды встречаются. Он подмигивает, и у меня перехватывает дыхание, когда он почти шепчет.
«Моя Леди-Солнечный свет»
Срывая микрофон со стойки, Себастьян поворачивается к толпе и начинает расхаживать по сцене с той самой прекрасной улыбкой. Но я не могу отдышаться и мое сердце замерло, потому что, клянусь, и то, и другое покинуло мое тело, и мне захотелось побежать за ним.
Когда песня набирает обороты, вся группа оживает. Ром сходит с ума и падает на колени, Ной трясет головой в такт каждому удару барабанов. Элоиз сохраняет спокойствие с лукавой улыбкой. А еще есть Себастьян — он расхаживает по сцене так, будто она принадлежит ему, потому что мы все знаем, что это так и есть.
По мере продолжения концерта одна песня плавно переходит в другую, и, слушая их, легко потерять счет времени. Погружение в музыку «Enemy Muse» — это одновременно захватывающее и умиротворяющее переживание.
Я понятия не имею, как они не падают со сцены, песня за песней. Я вся покрыта потом, просто глядя на них. Рок-боги в своей стихии стоят перед нами, а мы все им преклоняемся. У меня перехватывает дыхание от того, что я подпеваю, танцую с Мэри и меня постоянно задевает оборудование, которое перемещают на сцену и обратно.
И как будто накал страстей был недостаточно велик, в середине исполнения «Electric Hearts» Себастьян хватается за воротник своей футболки и срывает ее с головы, бросая в толпу и чуть не спровоцировав беспорядки.
Он весь в поту, опускается на колени, напрягая каждую мышцу груди, и начинает громко петь припев.
И в этот момент я словно лежу перед ним. Потому что я чувствую все.
Волнение, страх, горе. Все эмоции, которые я сдерживала целый год, выплескиваются наружу, когда слова песни срывается с его губ. Я не знаю, потею ли я, плачу или смеюсь. Может быть, все сразу. Потому что меня накрывает все это. Ожидания, которые я едва пережила, боль от потери брата, внутренние разрывы, когда я пыталась держаться, хотя сама разваливалась на части.
Окончание учебы.
Видео.
Встреча с Себастьяном.
Моя окровавленная футболка.
Каждый миг прошедшего года проносится сквозь меня, как поезд.
Наконец, музыка замедляется, и Себастьян поднимается на ноги. Он произносит последние слова песни «Electric Hearts» одновременно с моим выдохом, и я чувствую, как его песня уносит меня прочь.
«Искры текут по моим венам,
Ты течешь у меня в венах,
Ты меня освещаешь… — выдыхает он, снова переводя взгляд на меня сбоку сцены, — зажигаешь.
— Спокойной ночи, Даллас. Вам не обязательно идти домой, но убирайтесь отсюда к черту, — говорит Себастьян, прежде чем бросить микрофон на пол и показать зрителям средний палец обеими руками.
Раздаются крики, но его взгляд прикован ко мне, когда он проходит мимо Рома и направляется к кулисам.
Двадцать футов, десять, пять.
Я не могу думать, не могу дышать. Мои щеки покрыты засохшими слезами, а волосы прилипли к шее от пота. Но я чувствую только то расстояние, которое он сокращает между нами.
Друзья.
Но, приближаясь, он смотрит на меня совсем не так, этими темно-медовыми глазами. В его взгляде есть что-то дикое и необузданное. Словно зверь в моей груди — не единственный, кто вырвался на свободу сегодня вечером, когда он был на сцене. И когда он наконец сокращает расстояние, он не останавливается передо мной, как я ожидаю. Его губы с такой силой врезаются в мои, что ему ничего не остается, кроме как сдержать стон, который вырывается наружу.
Руки Себастьяна скользят по волосам, прилипшим к моей шее, и его тело прижимается ко мне, пока моя спина не упирается в стену позади меня. Одна рука перемещается к нижней части моей челюсти, приподнимая мое лицо, чтобы он мог проникнуть глубже. Я теряюсь в его поцелуе, в его языке, проникающем в мой рот. Вкус мяты и запах пота и кожи. Я растворяюсь в его теле, прижимаясь к нему сильнее, когда чувствую, как он возбуждается. Мой пульс бьется в такт моему сердцебиению.
Когда его другая рука скользит вниз, его пальцы впиваются мне в ягодицы, и мне хочется обхватить его ногами и позволить ему поглотить меня. Но так же быстро, как эта мысль приходит, он прерывает поцелуй, и я, тяжело дыша, прижимаюсь к его губам.
— Друзья так не целуются, — говорю я, задыхаясь.
Глаза Себастьяна потемнели, зрачки расширены, он наклоняет лоб и прижимает его к моему.
— Я не хочу быть твоим чертовым другом.
Его губы снова прижимаются к моим, на этот раз собственнически. Истощая меня. Изливая что-то, что кажется гораздо глубже всего, что он когда-либо говорил. Но на этот раз, когда он отстраняется, на его лице появляется что-то похожее на печаль.
— Жаль, что это все, чем мы можем быть, — говорит он, глядя прямо в лицо, и делает последний вдох, прежде чем отойти.
Остальные участники группы уходят со сцены, и, хотя было ясно, что никто не пропустил произошедшее, они отводят взгляды, проходя мимо. Себастьян следует за ними, даже не оглядываясь.
У меня перехватило дыхание.
Смущение.
Я растеклась мокрой лужицей.
Потому что именно так поступают рок-звезды — поджигают тебя и смотрят, как ты сгораешь в пламени. Они берут то, что хотят, когда хотят, не заботясь о последствиях. Они оставляют нас разбираться со всем в одиночку.
— Что, черт возьми, это было? — спрашивает Мэри, и они с Куинн подходят ко мне, скрестив руки на груди. — Ты забыла упомянуть, что вчера вечером во время нашей одиннадцатичасовой поездки кое-что случилось с Себастьяном?
Я качаю головой и отталкиваюсь от стены, удивляясь, что он не растворил меня в ней.
— Ничего не произошло. Я не знаю, что это было.
И я действительно не знаю. Потому что то, что он сделал, и то, что он сказал, — это две совершенно разные вещи, и я понятия не имею, к чему это нас приведет.
— Это выглядело совсем не пустяком, — Куинн приподнимает бровь.
— Не знаю, — говорит Меган, проходя мимо с презрительной ухмылкой. — Похоже на обычный день Себастьяна с его многочисленными фанатками.
Мэри бросает на Меган предупреждающий взгляд, но Меган игнорирует его и неторопливо уходит вслед за группой.
— Она просто пытается вывести тебя из себя, — говорит Мэри, и Куинн согласно кивает.
Я качаю головой.
— Все в порядке. И она права. Концерт был очень напряженным, и я была первой, кого он увидел, когда сошел со сцены. В конце концов, он же Себастьян.
Куинн смотрит на Мэри так, будто считает, что меня нужно отправить в психиатрическую клинику, но нет смысла подтверждать их предположения. Даже если Меган сказала то, что сказала, просто чтобы меня разозлить, она не ошибается. В конце концов, Себастьян — знаменитость. Они склонны к драматизации и еще более высокому либидо. Он, несомненно, подпитывался энергией своего выступления и выместил ее на мне.