Алиса

Алиса бежала. Бежала прочь из подъезда, из двора, пока не очутилась в пустом парке, засаженном чахлыми деревцами, где присела на бетонную скамейку и расплакалась. Теперь еще и дед против нее. Как и все они! Никого не осталось: ни семьи, ни подруг!.. В голове пронеслось «Когда надоест тусить с этим зоопарком, напиши мне». Влада! Вот кто поможет.

***

Алиса проснулась и первым делом схватилась руками за одеяло. Белоснежное, до хруста накрахмаленное постельное белье и пухлые, похожие на тугие летние облака подушки. Слава богу, она дома! И в ту же секунду вспомнила: мама! Как она посмотрела на нее вчера, когда Алиса вернулась из этого отвратительного места. Сегодня предстоял не просто неприятный разговор, а настоящий скандал. Алиса откинулась на гору подушек и застонала. Перед глазами поплыли воспоминания о последних неделях.

***

– Электричество приходится экономить – бензин дорогой, да и генератор дышит на ладан. Вроде и немного тратим, но чайник и микроволновка жрут как не в себя. От магистральной сети поселок давно уже отключен. Когда разбомбили аэродром, всех окрестных жителей эвакуировали и расселили в других местах. Никто тут ничего не восстанавливал, даже не огораживал. Просто плюнули.

Ульяна махнула рукой в направлении окна столовой, в которой они сидели на детских стульчиках за крошечными столами, и вернулась к своему занятию: самокруткам, которые она ловко сворачивала и склеивала, облизывая краешек хрустящей папиросной бумаги.

– Хочешь? – протянула она гостье одну из самодельных сигарет.

Алиса вежливо улыбнулась и помотала головой. Ульяна пожала плечами, сунула фильтр в рот, щелкнула пластмассовой зажигалкой, с наслаждением затянулась и сразу зашлась тяжелым кашлем. Мимо мультяшных героев на стенах столовой поплыл сладковатый запах прелого сена.

– Двери мы не запираем, тут все свои. А мусора давно сюда не заглядывают. Как стало понятно, что аэродром восстановлению не подлежит, военный патруль ушел из поселка. Мы остались сами по себе. Мы здесь власть, – последнюю фразу Ульяна произнесла с какой-то ядовитой издевкой, и Алиса невольно поежилась. – Сейчас только три палаты заняты. Выбирай любую из оставшихся, какую хочешь.

– Почему «палаты»? – удивилась Алиса.

– Потому что по-царски жить будешь, принцесса, – ухмыльнулась Ульяна, и, нехорошо прищурившись, добавила, – Психушка это бывшая потому что.

Увидев расширившиеся от ужаса глаза гостьи, она сжалилась:

– Да шучу я! Детский профилакторий здесь был. Ты табличку над входом не видела что ли?

Алиса не смотрела на надпись над воротами, ее полностью поглотил поиск нужного дома по улице Интернационала. Получив от Влады адрес и инструкции, как проехать, она отключила телефон. Добравшись на попутке, потому что электрички давно не ходили в направлении разрушенного аэродрома, Алиса ожидала увидеть поселок полностью заброшенным. Однако же по пути от шоссе то тут, то там ей встречались его обитатели: тетки в резиновых ботах несли сумки с продуктами; шныряли собаки; дети, одетые слишком легко для прохладной майской погоды, вертелись на скрипучих каруселях; подростки переругивались между собой, играя в какую-то электронную игру каждый на своем устройстве. Вокруг неспешно текла та самая жизнь населения, которой пугала Алису ее мама.

– Удобств пятизвездочных у нас нет, извини, – криво улыбнулась Ульяна, заметив, что Алиса так ни разу не отпила из предложенной ей кружки, – Но зато тут у нас тебя никто не найдет. Владка сказала, тебя это интересует, так?

Алиса заверила, что ее полностью устраивает перспектива жизни в этом месте. Но когда она поднималась по пыльной лестнице на второй этаж профилактория, решимость едва не покинула ее. Из кишкообразного коридора по одну сторону вели несколько дверей. Заглянув в первые три комнаты, Алиса убедилась, что они обитаемы. Следующие две годились разве что для лилипутов: металлические кроватки, забранные решетками с вертикальными прутьями, были предназначены для малышей. В дальних комнатах под веселыми наклейками на стенах стояли койки длиной около полутора метров – очевидно, для младших школьников. Попробовав уместиться на одной из таких кроватей, Алиса тут же разгадала секрет популярности первых трех палат, рассчитанных на подростков.

За исключением размера кровати, ее вполне удовлетворила эта дальняя, через стенку от санузла, комната, где со стены застенчиво улыбался странный зверь с огромными ушами по обе стороны от головы. Алиса поднялась с койки и выглянула в окно. Снаружи было непривычно, не по-московски темно: позади убогой игровой площадки виднелась сплошная стена из сосен и лиственниц. Спускавшийся на поселок вечер был тускло-серым. Если бы не гул электрогенератора, тишина давила бы в уши, как после контузии.

Устав от этого бесконечного дня, Алиса запретила себе думать, обнаружила ли мама ее исчезновение. Она сунула рюкзак под койку и не раздеваясь забралась под казенное шерстяное одеяльце. Через пятнадцать минут она уже спала, подтянув колени к груди, на короткой кровати, где много лет до нее спали маленькие представители населения, страдавшие бронхолегочными заболеваниями.

***

Следующим утром Алиса с трудом оторвала голову от тощей, свалявшейся подушки и не сразу сообразила, где она находится. Со стены на нее с тупым воодушевлением смотрел большеухий зверь. Надев свежую футболку и почистив зубы в санузле, Алиса спустилась в столовую. Три девушки и один молодой человек пили нечто, по цвету напоминавшее жидкость из сточной канавы. Алису замутило от одного вида, но она заставила себя благодарно улыбнуться, когда Ульяна предложила ей чашку кофе. Две незнакомки назвали себя по именам, отчего Алиса представила себе, что это клуб анонимных наркоманов из иностранного фильма. Вспомнив тошнотворный запах ульяниных сигарет, она посчитала свою догадку не такой уж беспочвенной.

Единственный присутствовавший парень носил длинные волосы, перехваченные тоненькой резинкой, какой скрепляют банкноты в пачки. Его тощие ноги в серых джинсах не помещались под детским столом, поэтому он выставил их в проход. Из рукавов майки, с которой практически стерлось изображение каких-то переплетенных змей, шипастых роз и анатомически правдоподобных сердец, торчали густо татуированные худосочные руки. Патлатый был единственным, кто не поздоровался с Алисой и не представился. Казалось, он вовсе не замечал ее присутствия, пока не уперся в нее взглядом и не произнес без всяких предисловий:

– Так, мелкая, сегодня твоя очередь идти в чипок. Деньги-то есть у тебя?

– В рублях – немного. Тысяч сорок.

Парень присвистнул и переглянулся с Ульяной, отчего Алиса поспешила добавить:

– Но еще доллары есть.

– Доллары припрячь пока. Ульян, дай ей список, какие устрицы мы предпочитаем в этом сезоне и какого года шампанское.

Он отвратительно осклабился, и Алиса постаралась улыбнуться в ответ, хотя по спине ее поползли противные холодные мурашки.

Позднее Алиса догадалась, что патлатый Руслан был молодым человеком (или как это правильно назвать: сожителем? любовником?) Ульяны. Во всяком случае, звуки, раздававшиеся из-за двери ее комнаты в ночной час, когда Алисе приспичило спуститься в столовую за водой, недвусмысленно указывали на это. Она запретила себе думать о том, что у Руслана очень длинные – как писали в старых романах «артистические» – пальцы, и вообще он ничего. Для единственного молодого мужчины во всем профилактории, а возможно – и в радиусе многих километров вокруг – почти эталон. Хотя он и взял противную привычку обращаться к Алисе исключительно с использованием эпитета «мелкая», что было совершенно необоснованно: обитатели профилактория были старше ее всего на несколько лет.