Алиса

***

На том мероприятии Анна чувствовала себя из рук вон плохо. Оставался всего месяц до внешнего аудита, который неизбежно обнаружит дыры в кафтане их фонда. Натянуто улыбаясь и раскланиваясь с нужными людьми, Анна думала, что опасность подстерегла ее совсем не там, откуда она ожидала. В «Цветах жизни» она заведовала практической стороной, а Лера занималась финансами. В отличие от Ани, которую подташнивало от одного вида бесконечных клеточек в электронных таблицах, ее компаньонка «дружила с цифрами». Дружила так крепко и взаимно, что на аккуратно сэкономленные деньги прикупила себе домик во Франции, но сделала это недостаточно элегантно с точки зрения списания расходов.

И вот теперь Лера укатила в свой Антиб, предоставив Ане самой выкручиваться из щекотливой ситуации. Не такой отдачи она ожидала за свое служение делу. И почему именно сейчас, когда детский дом уже достроен, несмотря на все бюрократические препоны, на все унижения, которые пришлось вытерпеть в поисках финансирования?

Когда Кирилла представили ей, он сдержанно поклонился и заметил:

– Шампанское неудачное?

– Что? То есть, нет. Все замечательно, – Анна через силу растянула губы в улыбке.

– Но вы за весь вечер не сделали ни глотка.

Анна поняла, что этот статный седовласый красавец наблюдал за ней битых два часа с начала вечера. Позднее, когда он предложил подвезти ее, на заднем сидении его представительского автомобиля она выложила ему все: про свою волонтерскую деятельность, про мечту открыть детдом, про брешь в фонде из-за выкрутасов Леры.

Кирилл не просто спас Анну от публичного скандала и от уголовного преследования, он вернул ее к жизни. Строго говоря, вряд ли бы ее кто посадил. Кому она нужна была со своими сиротками, когда вокруг полно настоящих врагов народа? Но желание ползать под завалами, трястись в автобусах с десятками икающих и писающихся от страха детей в ней стойко увяло. Сначала Анна даже не разглядела в покровительстве, которое ей оказывал Кирилл Владимирович, ухаживаний. Все-таки она была молодой женщиной, а он уже убелен сединами – не от опасностей фронтовой жизни, а всего лишь от прожитых лет. Он не был публичным лицом, однако за наружностью своей следил, и к пятидесяти пяти выглядел лучше большинства молодых мужчин. Подтянутый, статный, с крепкими предплечьями в штриховке светлых волос, в очках со стеклами без оправы, он выглядел интеллектуалом военной элиты, кем по сути и был. Один из последних инженеров старой школы, благодаря которым отечественная авиация все еще могла худо-бедно конкурировать с иностранными вооружениями.

Выйдя за Кирилла замуж, Анна успокоилась и отставила свои фантазии о спасении обездоленных, но быстро заскучала. И чтобы не сойти с ума от безделья, перенесла поле битвы с несовершенством мира на собственное лицо. Жизнь несправедлива, и бороться с этим – все равно что писать против ветра. Алиска еще этого не поняла. Но это неважно. Важно, что мама понимает.

***

Это не жизнь человека, это существование декоративной собачки: сидеть в четырех стенах, изредка на выставках демонстрируя разученные движения, пока к тебе не привезут на вязку какого-нибудь титулованного кобеля. При мысли о последнем Алису снова затошнило. За обеспеченное детство в приличной семье и учебу привилегированной школе нужно платить. И срок первого платежа приближался.

А что если поехать пожить к деду? Хотя бы на время. Родители проорутся, а потом, найдется какое-нибудь решение. Думать о следующем шаге у Алисы не было сил. Она достала свой самый большой рюкзак, побросала в него колготки, носки, белье, несколько футболок, джинсы и свитер. Из косметики она решила ничего не брать, захватила только зубную щетку с пастой и складную расческу. Ноутбук, наушники, телефон и зарядку она распихала по отделениям рюкзака. В голове промелькнула мысль, что нужно бы избавиться от телефона, но Алиса отмахнулась от нее. Если захотят, родители ее и так найдут, а средство связи ей понадобится.

Оценив вес рюкзака, Алиса выбросила пару вещей и решила, что собранного достаточно. На первое время сойдет, остальное можно будет докупить. Деньги! Обычно она пользовалась банковской карточкой, но родители могли в любой момент ее заблокировать. Нет, нужны наличные. Перетряхнув конверты с открытками, полученными к праздникам, Алиса наскребла всего несколько тысяч. Этого мало. У матери была заначка в шкафу. Алиса не понимала, зачем матери прятать доллары от отца, но однажды заметила, как Анна слишком быстро задвинула ящик, в котором под нижним бельем притаилась толстенькая пачка перетянутых резинками купюр. Забежав в гардеробную, она вынула из пачки пятнадцать бумажек, посчитав, что такую пропажу мать заметит не сразу. «Это не воровство, я же потом верну. Как-нибудь заработаю – и верну», – Алиса запретила себе тратить время на моральные терзания.

Мама должна была приехать только вечером. Большинство обитателей подъезда тоже были в этот час на работе, но Алисе казалось, что за ней следят из-за каждого дверного глазка. Она выругала себя за глупую идею спуститься по лестнице вместо того, чтобы воспользоваться лифтом, как если бы в доме случился пожар. Консьерж кивнул Алисе из своей застекленной конторки, но девочка сделала вид, что не заметила, и выскочила из подъезда.

Алиса думала о том, как долго она сможет прятаться у деда, трясясь в обшарпанном вагоне, который уже выполз из-под земли на открытое пространство. Справа от путей стояли худосочные высотные дома, вытянувшиеся в шеренгу как солдатики: подслеповатые маленькие окошки, голые стены без балконов, исхлестанные дождями и ветром пластиковые панели, утратившие свои веселенькие цвета. Слева тянулись пустые поля, расчерченные на ровные прямоугольники. Был уже конец весны, но они так и стояли покрытые высокой сухой прошлогодней травой. Алиса закрыла глаза и отсчитала еще три станции.

Дед встретил ее покашливанием и, держась за поясницу, встал в проеме двери.

– Алисонька, ты никак в поход собралась? – указал он глазами на рюкзак за ее спиной.

– Что? А, нет, это не для похода. Извини, что не предупредила. Можно зайти?

– Ты молодец, что в гости заходишь, не забываешься старика, – дед как будто нехотя отступил в темноту прихожей. Его голос звучал напряженно и фальшиво, и Алиса решила сразу прояснить цель своего приезда.

– Деда, я не совсем в гости приехала. Я… В общем, можно мне у тебя пожить пока?

– Пожить?

– Ну, да… – Алиса бойко затараторила, не давая старику опомниться, – Я на кухне посплю на диванчике… Да хоть на полу. Ты не беспокойся, я ненадолго. Потом придумаю что-нибудь.

– Мама знает?

– Нет, конечно! Она бы меня уже приковала наручниками!.. Деда, ты сам говорил, что я могу на тебя рассчитывать. Пожалуйста!.. – Алиса умоляюще сложила ладони, – Хотя бы на несколько дней!..

– Алиса, внученька… – дед поморщился, словно разжевывал горькую таблетку от давления, и прибавил совсем тихо, – Не получится.

– Что не получится?

– Тебе тут… – дед пожевал губами, глядя куда-то мимо алисиной головы. – Нельзя тебе у меня.

– Почему? – Алиса сама удивилась своей наглости.

– Алисонька, прости меня… Прости своего старика… – в водянистых, выцветших почти до белизны глазах стояли две огромные лужицы.

Алиса подалась вперед, чтобы обнять деда, но тот инстинктивно отшатнулся от нее. Из его рук выпал телефон, на экране огромного допотопного устройства высветилось имя вызываемого абонента. «Анна Романова». Алиса круто развернулась, задев вешалку своим рюкзаком, выскочила за дверь и бросилась по ступенькам вниз.

– Алис! Алиса! – голос деда дребезжал и разбивался о гулкие стены подъезда, – Стой! Давай чайку попьем хоть!