Страница 29 из 88
Чем ближе я подхожу к дому, тем сильнее во мне вскипает ярость.
Этот сукин сын угрожал убить мою жену.
И за это он будет страдать. Долго, очень долго, пока не начнёт умолять, чтобы я его убил.
Но даже тогда я оставлю его в живых, чтобы продлить его агонию.
Мне не терпится добраться до своего кабинета, включить компьютеры и начать копать, что, чёрт возьми, может быть у Сергея на Дэмиена. Сильно сомневаюсь, что найду хоть что-то стоящее.
Дэмиен — призрак. До нас доходят слухи, но не более того. Он не настолько глуп, чтобы приехать в Вегас.
Он был бы мёртв в течение десяти минут после того, как ступил бы на землю нашего города.
Но я проявлю должную осмотрительность и поищу всё, что может помочь Карсону привлечь своего заклятого врага к ответственности. Под «ответственностью» я подразумеваю, что его разорвут на куски и оставят в пустыне на съедение диким зверям.
Вернувшись домой, я захожу внутрь и сразу понимаю, что что-то… очень не так.
Сработала сигнализация, и в воздухе пахнет гарью. Я мчусь на кухню, замираю на пороге — и чувствую, как по губам расползается улыбка. Мой ангел мечется по кухне, распахивает окна, ругается, а из телефона у неё орёт музыка.
Волосы собраны в небрежный пучок на макушке. На ней красная майка, обтягивающая её безупречную грудь, и джинсовые шорты, подчёркивающие идеальную попку и ноги.
Ноги, которые я хочу закинуть себе на плечи, как только представится возможность, чтобы полакомиться её восхитительной киской.
Наташа возвращается к духовке, надевает огромные чёрные прихватки, достаёт форму для выпечки и ставит её на плиту, затем закрывает духовку, чтобы дым не выходил наружу.
— Оно не должно быть чёрным, — бормочет, опустив плечи от поражения, и я не выдерживаю.
— Что случилось? — спрашиваю, чем пугаю её.
— Прости, — она отшатывается от меня, её глаза расширяются. — Я не хотела. Мне очень жаль.
Я протягиваю руку, чтобы успокоить её, и она вздрагивает, словно я собираюсь её ударить.
— Эй, посмотри на меня. — Она поджимает губы и поднимает на меня свои красивые голубые глаза. — Я хочу, чтобы ты услышала каждое моё слово. Ты слушаешь?
Наташа резко кивает.
— Я никогда не подниму на тебя руку в гнева. Никогда ничем не ударю тебя, и не причиню тебе боль ни при каких обстоятельствах. Со мной тебе этого бояться не нужно.
— Хорошо, — шепчет она и делает глубокий прерывистый вдох. — Я пыталась приготовить тебе ужин.
— Вижу. — Мои губы дрожат, когда я смотрю на форму на плите, и в груди что-то сжимается. Она готовила для меня. — Что это было?
— Греческая запеканка. — Её голос снова тихий, и я с нетерпением жду того дня, когда она перестанет бояться говорить со мной.
Мы к этому придём.
— Подожди, я ещё и салат приготовила, — добавляет, и в глазах загорается надежда. Она разворачивается, открывает холодильник, достаёт миску и снимает крышку.
Смотрит внутрь и морщит нос.
— Не уверена насчёт него.
Не глядя, я хватаю вилку и набрасываюсь на еду.
Это может меня убить.
Во-первых, салат похож на суп. Он явно перенасыщен заправкой и невероятно размокший. На вкус как… бумага.
Как моя идеальная жена умудрилась это сделать — ума не приложу.
— Подожди! — Она поворачивается ко мне, вытирая что-то с пола. — Тебе не обязательно это есть.
— Ты это приготовила, — я пожимаю плечами и беру большую ложку и тарелку. — Запеканку тоже съем.
— Нет! — Она качает головой и выхватывает у меня ложку с тарелкой. — Ты это есть не будешь.
Я ухмыляюсь, забираю у неё всё обратно и зачерпываю большую порцию... этой мешанины на плите.
— Нет, Джулиан, — она с ужасом смотрит на мою тарелку. — Пожалуйста, не ешь это.
— Но ты готовила для меня.
— И провалилась. С треском. Я не хочу, чтобы ты отравился. — Она качает головой, забирает у меня тарелку и откладывает в сторону. — Я научусь, обещаю.
Её нижняя губа дрожит, и я притягиваю её к себе, но Наташа тут же напрягается.
— Что ты делаешь? — спрашивает.
— Обнимаю тебя, Ангел. — Она хмурится, и, клянусь богом, в моей груди словно образуется трещина размером с Неваду. — Тебя что, никто никогда не обнимал?
Она открывает рот, но ничего не говорит. А потом прижимается ко мне, кладёт щёку мне на грудь, и я обнимаю её, удерживая рядом с собой.
— Сегодня день нашей свадьбы, — напоминаю ей.
— И я всё испортила.
— Нет, милая, не испортила, — я не могу сдержать улыбку и провожу рукой по её спине. Кажется, сегодня я улыбался больше, чем за последние десять лет. — Мне следовало пригласить тебя в ресторан.
— Я бы хотела остаться здесь.
— Тебе здесь нравится? — Я приподнимаю её подбородок, чтобы видеть её лицо.
— Да, нравится.
— Хорошо. Тогда остаемся дома. Что тебе заказать? Всё, что захочешь.
Наташа снова прижимается ко мне, цепляясь за меня, и мне хочется сжечь весь мир дотла.
Никто никогда не обнимал мою жену.
— Китайскую еду, пожалуйста.
— Принято, — я неохотно отпускаю её, чтобы достать телефон и написать своим людям. — Что бы ты хотела?
— Курицу в кисло-сладком соусе, рис, говядину с брокколи, две порции спринг-роллов, кисло-острый суп, — она прищуривается и смотрит в потолок, — кажется, всё.
— Мне взять что-то отдельно или будем делить?
Она ухмыляется.
— Думаю, этого хватит нам двоим, если только ты не хочешь чего-то другого.
Покачав головой, я отправляю Джеку заказ и добавляю ещё одно сообщение.


— Вот. Уже в пути. Ты в порядке?
Наташа вздыхает и оглядывает кухню.
— Я в порядке, просто жаль, что моя первая попытка приготовить ужин обернулась таким провалом.
— Знаешь, думаю, лет через двадцать мы будем над этим смеяться.
Её губы трогает неохотная улыбка.
— Ты прав.
— Мне нужно поработать в кабинете, но ты можешь заходить туда в любое время.
Знаю, что повторяюсь, снова говоря ей, что она может быть рядом со мной где угодно, но мне важно, чтобы она поняла — это её дом. Она может заходить, куда захочет.
Я не хочу, чтобы она чувствовала себя гостьей.
— Хорошо, я закончу убирать здесь, а потом принесу ужин в кабинет, если ты не против?
С улыбкой я наклоняюсь и прижимаюсь губами к её губам.
— Идеально. Спасибо.
— Я ничего не сделала.
Обожаю, когда она так шепчет. От этого мой член твердеет, а кровь закипает.
— Неправда.
Я не спрашиваю разрешения, когда кладу руки ей на бёдра и впиваюсь в её губы, и она не отстраняется. Наташа издаёт чертовски сексуальный стон где-то в глубине горла, когда открывается мне, приглашая к большему, и я этим пользуюсь.
Я возьму всё, что эта потрясающая женщина готова мне дать.