Монолог фармацевта

Том 1. Глава 27. Мед (Часть 1)

Устраивать чаепития было законным делом для наложниц. Гёкуё была на них почти каждый день. Некоторые проводились в нефритовом павильоне, а иногда её приглашали в резиденцию других супруг.

«Отличный шанс прощупать друг друга и заниматься политикой».

Сама она не особо любила чаепития. Большая часть разговоров сводилась к макияжу и модным тенденциям. Скучные разговоры, переплетенные с вопросами: настоящая миниатюра заднего дворца.

«Они выглядят довольно комфортно с этим всем... Видимо, именно это делает их супругами».

Гёкуё разговаривала с наложницей среднего ранга, которая также была из запада. Их общая родина, казалось, стимулировала настоящий разговор между ними. Маомао не знала подробностей, но, казалось, основная тема касалась будущих отношений с семьей Гёкуё.

Гёкуё была веселой и привлекательной собеседницей, и многие наложницы рассказывали ей свои маленькие секреты, не понимая, что делают. Одной из задач Гёкуё было записывать все это. Родина супруги Гёкуё была засушливой землей, но она также находилась на перекрестке торговли, и умение читать людей и изменения времени было важным. Помимо того, что она зарабатывала как супруга, она помогала своей семье, передавая им кусочки информации.

«Она легла очень поздно вчера, но выглядит совсем не уставшей».

Император посещал свою возлюбленную Гёкуё раз в три дня, а то и чаще. По видимости, он приходил, чтобы увидеть свою дочь, которая начала держаться за вещи и подниматься на ноги, но, разумеется, восхищение принцессой было не единственным, что он делал во время своих визитов. Маомао знала, что император не пренебрегает своими делами ни днем, ни ночью, что свидетельствует о его огромной энергии. С точки зрения помощи стране в процветании, это было похвальным делом.

По окончании чаепития Маомао получила от Инфы множество чайных конфет. Она была готова съесть некоторые из них, но это было слишком много для нее одной, поэтому она сделала обычное посещение Сяолан. Рассказы Сяолан не всегда были ясными или даже полностью связными, но она охотно поделилась своими последними слухами с Маомао. Сегодня она говорила о служанке, которая покончила с собой, о попытке отравления и по какой-то причине о Целомудренной Супруге.

— Можно говорить о 'четырех любимых женах Императора', сколько угодно, но нельзя отрицать, что она стареет.

Супруге Гёкуё была девятнадцати лет, Рифе — двадцать три, а Лишу всего четырнадцати. Но Целомудренной Супруге А-Дуо было уже тридцать пять, на год старше Императора. Возможно, она всё ещё могла бы родить ребенка, но в заднем дворце она скоро могла ожидать перемещения, которое иногда называли "перекатыванием с одной подушки на другую". Другими словами, А-Дуо не могла надеяться стать матерью нации.

Уже ходили слухи о её возможном понижении и о том, кто может быть повышен до звания высшей супруги на её место. Такие разговоры не были новостью, но из-за того, что А-Дуо была супругой Императора ещё до его восшествия и, фактически, родила ему сына, разговоры редко получали широкое распространение.

«Мать мертвого маленького принца».

Такая же участь ожидала Рифу, если она не забеременеет снова от Императора. И она не была одна: Супруга Гёкуё не могла рассчитывать на то, что она будет занимать гордое место в Императорской привязанности навсегда.

Каждый красивый цветок увядает со временем. Цветы заднего дворца должны приносить плоды, иначе они бесполезны. Хотя Маомао уже давно знала эту логику, она всегда напоминала ей, что дворец также является тюрьмой.

Она смахнула несколько крошек лунного пирога со своей юбки и взглянула на пасмурное небо.

Партнером Гёкуё на сегодняшнем чаепитии была необычная. Супруга Лишу, ещё одна из четырех любимых жен Императора. Супругам одинакового ранга редко приходилось быть партнерами на чаепитиях, чтобы устраивать вечеринки друг для друга; тем более, когда речь шла о женщинах самого высокого ранга.

Нервозность была явной на детском лице Лишу. Её сопровождали четыре фрейлины, включая печально известного дегустатора пищи. По-видимому, женщина не была наказана так сурово, как Маомао опасалась.

На улице было холодно, поэтому чаепитие проходило в помещении. Некоторые евнухи занялись установкой шезлонгов для фрейлин в гостиной. Стол был украшен вставками из перламутра, и занавеска была заменена на новую с изысканной вышивкой. Честно говоря, они почти не проявляли такой заботы при приеме самого Императора, но женщины всегда стремятся показать себя с лучшей стороны перед своими сверстницами.

Макияж также был нанесен с энтузиазмом, и Маомао была лишена своих веснушек. Девушки подчеркивали уголки глаз красными линиями. Мужчины могли считать такой макияж показным, но это не имело значения; здесь победителем будет та группа, которая будет более яркой.

В их разговоре казалось, что Гёкуё говорит больше всего, а Лишу смиренно кивает. Возможно, это было результатом разницы в их возрасте. За Лишу её фрейлины казались меньше заинтересованными в своей леди, чем в украшениях и обстановке нефритового павильона. Только дегустатор пищи стоял послушно за спиной Супруги Лишу, напротив Маомао, бдительно следя за своим бывшим мучителем.

«Что здесь происходит?»

Сначала женщины из Хрустального павильона, а теперь эта девушка. Маомао хотелось бы, чтобы люди перестали относиться к ней, как к какому-то монстру. Она не бездомная собака, и она не укусит.

«На первый взгляд, они выглядят как обычные фрейлины».

Она однажды сказала Гаошуну, что они издеваются над своей госпожой. Было бы немного неловко, если бы обвинение оказалось ложным, но она была бы рада ошибиться.

По сравнению с гордыми фрейлинами нефритового павильона, женщины Лишу казались немного медлительными в действиях, но они выполняли свои обязанности. По крайней мере, такие, какие они были: поскольку Гёкуё была хозяйкой сегодняшнего чаепития, у них не было так много дел.

Айлан появилась с керамическим горшком и горячей водой.

— Вы любите сладости? Сегодня так холодно, я подумала, что это может быть утешительно, — сказала Гёкуё.

— Мне нравятся сладости, — ответила Лишу.

Казалось, это немного успокоило ее. Внутри горшка была цедра цитрусовых, сваренная в меду. Она согревала тело и успокаивала горло, и даже могла помочь предотвратить простуду. Маомао сама её приготовила. Гёкуё, казалось, она понравилось, и она часто подавала её на своих чаепитиях в последнее время.

«Хм?»

Несмотря на свое заявление о любви к сладостям, Супруга Лишу вдруг почувствовала себя явно некомфортно. Дегустатор пищи тоже казалась такой, будто хотела возразить против того, что наливается в чашку её госпожи.

«Может быть, она так же не переносит мёд?»

Ни одна из других фрейлин, лениво развалившихся вокруг, не была готова что-либо сказать. Они просто смотрели на Лишу с раздражением. Привыкни к этому, казалось они говорили. Они все ещё считали это просто детским разбором.

Маомао вздохнула и шепнула на ухо Супруге Гёкуё. Её глаза немного расширились, и она позвала Айлан.

— Мне очень жаль, но, кажется, это нужно ещё немного настоять. Я подам что-то другое. Вы пьете имбирный чай?

— Да. Спасибо, госпожа, — сказала Лишу, звуча немного бодрее. Смена чая, очевидно, была правильным решением.

Когда Маомао подняла глаза, она увидела фрейлин Лишу. Она почти подумала, что они выглядят разочарованными. Впечатление продлилось всего несколько секунд, а затем исчезло.

К вечеру появился этот самый прекрасный евнух, как всегда. Улыбка нимфы впереди, Гаошун позади. В последнее время Маомао имела ощущение, что на лбу Гаошуна появилось больше морщин, чем раньше. Возможно, у него были новые проблемы.