Страница 52 из 888
Сама Маомао ни разу не думала о том, чтобы покончить с собой, да и убитой ей тоже не хотелось бы быть. Ведь будучи мёртвой, она не смогла бы испытывать лекарства или экспериментировать с ядами. Так что, если ей пришлось бы покинуть этот мир, она предпочла бы проделать это во время испытания какого-то неизведанного яда.
«Интересно, какой был бы лучший...»
Джинши смотрел на неё.
— О чём ты задумалась?
— Я размышляла, от какого яда лучше всего умереть.
Она просто была честна, но Джинши нахмурился.
— Ты собираешься умереть?
— Ни в малейшей степени.
Джинши покачал головой, как бы говоря, что в её словах нет никакого смысла. Что ж, ей в любом случае не хотелось объяснять ему, в чём смысл.
— Никто не знает дня или часа своей смерти, — сказала она.
— Справедливо.
Тень печали промелькнула на лице Джинши. Возможно, он думал о Коунене.
— Господин Джинши.— Да, что?
Он скептически посмотрел на неё.
— Если, возможно, когда-нибудь мне придётся умереть, могу ли я смиренно просить, чтобы это было сделано с помощью яда?
Джинши упёрся лбом в свою руку и вздохнул.
— И почему ты просишь меня об этом?
— Если я когда-нибудь совершу преступление, заслуживающее смертной казни, то приговор вынесете вы, не так ли?
Джинши окинул её взглядом. Он казался раздражённым, хотя Маомао не знала, почему. В самом деле, он, казалось, сердился на неё. Гаошун, стоявший позади него, беспокоился всё сильнее и сильнее.
«Хм, может быть, я только что сказала что-то не так?».
— Простите, Господин, я перешла границы. Повешение или отрубание головы тоже будут приемлемыми.
— Я не понимаю, — сказал Джинши, раздражаясь всё сильнее.
— Потому что я простолюдинка, господин, — сказала Маомао.
Простолюдины не могли противоречить дворянам. Это не было правильно или неправильно; просто так работал мир. Конечно, порой всё переворачивалось ног на голову, но она сомневалась, что многие были бы довольны революцией, произойди она сегодня или завтра. Политика правителей в настоящее время была не такой уж и плохой.
— Мне могут отрубить голову за малейшую ошибку.
— Я бы этого не сделал.
Джинши наблюдал за ней, смущённый. Маомао покачала головой.
— Это не вопрос о том, что вы бы сделали. А о том, какое вы занимаете положение.
У Джинши было право распоряжаться жизнью Маомао, а вот у неё таких полномочий не было. Этим всё и объяснялось. Лицо Джинши оставалось непроницаемым. Он был расстроен? Трудно сказать. Он, возможно, что-то обдумывал. Маомао не имела особой необходимости знать. Просто казалось, что в его голове крутится множество разных мыслей.
«Наверное, то, что я сказала, его задело».
Ни Джинши, ни Гаошун больше ничего не сказали, и Маомао поклонилась и ушла.
Через некоторое время до Маомао дошли слухи о том, что мёртвая женщина была участником попытки отравления незадолго до этого. Кухарка оставила записку об этом. Дело было закрыто, признано самоубийством