Страница 437 из 888
Повернувшись на голос, они увидели солдата, который стоял рядом с эксцентричным стратегом. Он был довольно стройным и выглядел несколько ушедшим в себя.
«Рикусон тоже был чем-то вроде красавчика».
Помощник стратега занимал военную должность, но, несомненно, это было связано с большим количеством бумажной работы. Теперь, подумав об этом, она поняла, что в последнее время почти не видела Рикусона. Неужели его отстранили от стратега?
— Я записал то, что вы просили, — сказал солдат. Он протянул им потрепанный лист бумаги, на котором некоторые символы были размазаны и нечетки. Там было написано, чем занимался урод и что он ел в течение последних нескольких дней.
— Посмотрим. Непосредственно перед инцидентом он был... Кхм. Что ж, мне жаль Лунного принца. Похоже, мой почтенный отец снова навязался ему в гости, — сказал Лахан.
Другими словами, непосредственно перед тем, как заболеть, этот урод донимал Джинши. Иногда казалось, что у этого чудака вообще нет работы, за исключением тех случаев, когда казалось, что она есть. Время от времени он ставил свою печать на важных бумагах или принимал неожиданные кадровые решения. Он мог бы быть полезен, если бы началась война, но в мирное время от него было меньше толку, чем от фонаря в полдень. Одно дело, быть бесполезным, а другое — беспокоить всех остальных.
— Здесь говорится, что он съел один лунный пирог и выпил немного сока, а также что он предложил лунный пирог Лунному принцу. Также говорится, что он был рассержен тем, что ему не предложили чай.
— Верно. Принц был прекрасен, как всегда, если можно так выразиться, — ответил помощник стратега, его глаза заблестели при воспоминании. Ещё одна жертва Джинши.
В любом случае, кто-то мог попытаться отравить Джинши, но Маомао не думала, что Джинши попытается отравить кого-то ещё.
— Маомао, о каком количестве яда может идти речь? — спросил Лахан.
— Однозначного ответа нет. Это зависит от яда. Кроме того, при использовании некоторых ядов жертве может стать лучше, но позже последствия могут повториться и привести к смерти.
Она бросила взгляд в сторону больничной палаты. Лицо помощника было бледным.
— Хотя я думаю, что с ним всё будет в порядке, — добавила она.
— Твоё поведение у койки оставляет желать лучшего, — прорычал Лахан. Он положил лист бумаги на стол. Перед тем как навестить Джинши, стратег, очевидно, бездельничал в открытом павильоне в одном из дворцовых садов. Прохладный ветерок и протекающая мимо река были, по-видимому, одним из его любимых мест. Он захватил с собой перекус — булочку на пару, которую и ел.
— Воришка на зарплате, — ворчала Маомао.
— Сейчас самое время не говорить всё, что мы думаем, — укорила Эньен, но в глубине души Маомао была уверена, что согласна с ней. Утром Чудик опоздал на работу на тридцать минут - воистину привилегия, доступная только начальству. На завтрак он съел запеканку с добавлением сладкого картофеля и лунный пирог.
— Это всё сладости, — заметила Эньен.
— У него будет диабет, — сказала Маомао.
— Мой почтенный дедушка говорил ему то же самое, — ответил Лахан. —Кстати, Маомао, есть идеи?
Он внимательно смотрел на неё. Обычно он обращался к её отцу, но поскольку его здесь не было, Лахану не оставалось ничего другого, кроме Маомао. Несомненно, попытка отравления военного чиновника была делом, которое они хотели раскрыть как можно скорее.
— Если от еды, которую он ел, что-то осталось, я, возможно, смогу что-нибудь выяснить, — сказала она.
— Боюсь, что нет. Он всё съел.
— М-м-м, — слабо протянул помощник. — Осталось несколько глотков сока, который он пил...
— Вы можете принести его сюда? Прямо сейчас? — спросила Маомао.
— Да, госпожа.
Адъютант вышел из комнаты, но вскоре вернулся; ему понадобилось ровно столько времени, сколько потребовалось кипяченым бинтам, чтобы высохнуть.
— Вот оно, — сказал он. Он протянул ей стеклянный сосуд для питья с деревянной пробкой, примерно на треть наполненный бледной жидкостью. По цвету она напоминала виноградный сок, разбавленный водой, чтобы его можно было пить.
— Довольно большой, — сказала Эньен, с интересом разглядывая сосуд. Нелегко было постоянно носить его с собой, но, поскольку уродец всегда пил сок, а не воду или чай, он, вероятно, был ему необходим.
— Я не думаю, что он отравлен, — сказал помощник.
— Почему вы так считаете? — спросила Маомао.
— Потому что я тоже выпил немного. В любом случае, я думаю, будет очень сложно подсыпать яд в контейнер, который никогда не покидает его.
— Тогда, думаю, мы можем не обращать на это внимания, — сказал Лахан, взяв бутылку и поставив её на стол.
— Красиво, не правда ли? — сказала Эньен.
— Не так красива, как ты, — спокойно ответил Лахан. Дурацкое лицо-счёты. Он и сам не отличался красотой, но никогда не отказывался поболтать с хорошенькой девушкой.
Эньен лишь сказала "спасибо" и вежливо улыбнулась. Чисто по-деловому. Было совершенно очевидно, что она не испытывает никакого интереса к этому волосатому мужчине.
Маомао тем временем изучал стеклянную бутылку, наблюдая за жидкостью внутри.
— Хм? — Она наклонила голову. — Это действительно впечатляющая вещь.
— Согласен, госпожа. Думаю, мастер Рикусон подарил его ему. Он его очень любит.
— Кстати, о господине Рикусоне, в последнее время я его не видела. Что с ним случилось?
Прекрасная возможность задать вопрос, который давно не давал ей покоя.
— А. Он уехал в западную столицу. Эта бутылка была его прощальным подарком стратегу. Я его преемник, и должен сказать, что он оставил после себя большие проблемы.
Адъютант склонил голову.
— Ты не знала? — спросил Лахан.
— Конечно, не знала.
Они с Рикусоном оба были в западной столице совсем недавно. А теперь он вернулся?
— Когда господин Гёкуэн прибыл в столицу, он попросил, чтобы вместо него на запад отправили человека, разбирающегося в делах центральных областей. Мастер Рикусон отправился выполнять эту просьбу, — сказал помощник.
Гёкуэн: отец императрицы Гёкуё. Как отец императрицы, он вполне мог приехать в национальный центр. Маомао показалось это несколько неожиданным, но она слышала, что сын императрицы Гёкуё, то есть внук Гёкуэна, и, если всё останется по-прежнему, будущий император вскоре будет официально представлен.
Представление наследного принца будет пышным, на нём будут присутствовать даже высокопоставленные гости из других стран, так что Гёкуэн вряд ли мог не присутствовать, даже если бы он был самым влиятельным человеком в западной столице и даже если бы это была очень долгая поездка.
— Он настаивал, и, боюсь, мы не могли ему отказать, — сказал Лахан. — И он был так полезен...
Лахан хорошо знал Рикусона и был явно огорчен его потерей. Бывший помощник стратега был способен запомнить любое лицо, которое видел хотя бы раз, что, безусловно, делало его отличной противоположностью самому уроду, который даже не мог отличить одно лицо от другого.
Эньен, вероятно, не могла уследить даже за половиной разговора, но всё равно слушала без особого интереса. Похоже, она могла бы стать отличной фрейлиной, поскольку умела держать себя в руках в нужные моменты, но, с другой стороны, пугало, что нельзя быть уверенным в том, что она действительно понимает суть разговора.
— Ладно, давайте вернёмся к теме. Что касается того, кто отравил стратега... — сказал Лахан.
— О, я уже догадалась, — небрежно ответила Маомао, не отрывая взгляда от бутылки.