Монолог фармацевта

— Вы хорошо спите? — спросила она. При всей своей необыкновенной красоте этот дворянин был удивительно склонен к переутомлению и часто выглядел шатающимся от усталости.

— Это первое, что ты мне говоришь? И чего ты добиваешься?

Джинши смотрел на руку Маомао, и в его голосе звучало недовольство. Её пальцы не желали отпускать бархатный рог; она крепко вцепилась в упаковку и пыталась притянуть её к себе.

— Я подумала, что это может быть для меня, господин.

— Смею предположить, что именно поэтому я и принёс его.

— Тогда отдайте его мне. Пожалуйста.

— Почему-то я не уверен, что теперь хочу...

Смертный приговор!

Маомао схватила ткань обеими руками и потянула. Джинши насмешливо держал рог над головой; Маомао подпрыгивала, пытаясь достать его, но он был выше её на целых 30 сантиметров, и она никак не могла до него дотянуться.

«Сукин сын!»

Несмотря на свой внутренний монолог, она была спокойна, ведь это была та самая награда, которую Джинши всегда предлагал ей.

Однако внезапно она почувствовала, что опрокидывается в середине прыжка. На секунду перед ней открылся вид на потолок, а затем над ней появилось лицо Джинши. Его нежная улыбка исчезла; вместо этого в глазах появился жесткий свет, пронзивший Маомао как лезвие. Он подмял её под себя, когда она прыгнула за рогом, и поймал её свободной рукой.

— Мастер Джинши. Рог, пожалуйста.

Почему-то это было единственное, что выходило из её уст. Можно даже сказать, что если бы она сказала что-то другое, то не была бы Маомао.

— Послушай, что я хочу сказать, а потом я подумаю.

— Пожалуйста, замените "я подумаю" на "я дам тебе это".

Просто "подумаю" было слишком двусмысленным обязательством, когда речь шла о вышестоящем в обществе, и это её беспокоило. Ей не нужно было предложение, от которого он мог отказаться в любой момент; ей нужны были гарантии.

— Хорошо... Я дам его тебе, но послушай, что я скажу.

— Если всё, что мне нужно сделать — это выслушать, тогда ладно.

Он сузил глаза, но не стал протестовать, что она (в одностороннем порядке) расценила как согласие.

— Раз уж мы заговорили об этом, могу я попросить вас отпустить меня? — сказала она.

— Я отказываюсь.

Ничего не вышло. Так что ей предстояло выслушать его под наклоном, прислонившись спиной к его колену. Она попыталась позвать на помощь, но дверь и окна были закрыты. Даже если бы они были открыты, другие обитатели Малахитового дома, скорее всего, просто смотрели бы на неё, ухмыляясь, так что, возможно, это и не имело бы значения.

«Может, Чоу-у заглянет к нам», — с надеждой подумала Маомао, но её чудесный и милый малыш был сегодня в отъезде, учился рисовать у своего учителя. Укё или Сазен, кто бы ни был свободен, отвели бы его туда и забрали обратно. То, что госпожа разрешила это сделать, свидетельствовало о том, что она верила, что в будущем можно будет использовать рисунки Чоу-у с пользой.

Джинши продолжал смотреть на Маомао с выражением дикого зверя, который может укусить в любой момент, но, по крайней мере, он сразу перешел к делу.

— Ты готова принять моё предложение?

Если честно, он никогда ничего не предлагал. Но даже Маомао не была настолько глупа, чтобы не понять, что он имел в виду. В ночь банкета в западной столице Джинши рассказал Маомао об истинной причине, по которой он взял её с собой. Ну, конечно, он не сказал ей об этом в двух словах, но, по её мнению, было правильно понять, что он хотел на ней жениться.

В реальной жизни всё было не так, как в сказках: чтобы выйти замуж, не обязательно быть безумно влюбленным в человека. Влиятельные люди часто вступали в брак, чтобы поддержать свою власть; и даже простолюдины могли жениться, чтобы поддержать себя, как фермер, которому просто нужны были новые рабочие руки для работы на полях. Если обе стороны могли что-то получить от союза, или, по крайней мере, если один из партнеров был по душе другому, то они не обязательно должны были испытывать друг к другу чувства. Если предлагаемая пара не вызывает полного отвращения, лучше просто согласиться.

«Однако у него странные вкусы...»

Конечно, Джинши мог бы выбрать себе красивую, благородную женщину. Кто бы выбрал такой сорняк, как лесной щавель, когда вокруг него растут пионы и розы? Должно быть, кто-то подходил ему больше, чем Маомао.

«Например, супруга Лишу!»

Конечно, сейчас она находилась под арестом по подозрению в неверности, но пока Джинши знал, что она невиновна, в чём проблема? Люди могли говорить какие угодно гадости, но Джинши был не из тех, кто им верит.

И вот он снова навязывает ей свой подарок - очередной акт их маленькой драмы. Она отчаянно надеялась, что он не задушит её снова. На этот раз он может довести дело до конца.

— Ты так меня ненавидишь? — спросил он, его лицо теперь меньше напоминало дикую собаку и больше — щенка. Любовь, ненависть, некоторые люди хотят, чтобы мир был таким черно-белым. Почему бы ему не дать ей возможность выбора серой зоны?

— Полагаю, я не ненавижу вас как такового, — сказала она. Может быть, она даже думает о нём положительно. Определенно, она относилась к этому благородному человеку более положительно, чем тогда, когда они впервые встретились.

Джинши поджал губы, не очень довольный таким уклончивым ответом. Возможно, он надеялся, что она сразу скажет, что любит его, но, откровенно говоря, Маомао была не в том состоянии, чтобы поднести эти слова к губам. Максимум, что ей удалось, это сказать, что она не лишена определенной привязанности к нему.

Вместо этого она сказала:

— Гусеничный гриб сделал меня очень счастливой.

— И это всё, что ты собираешься сказать?

— А ещё мне очень помогли бычьи безоары.

— А что ещё?

— И я хочу этот бархатный рог.

Она потянулась за свёртком, который Джинши спрятал за спину, но он положил ладонь ей на живот, не давая сесть, и она не смогла до него дотянуться. От досады она дрыгнула ногами, и на этот раз он схватил её за лодыжку. Она как раз пыталась понять, что он задумал, когда он провёл кончиком мизинца по тыльной стороне её ступни.

— Хрк?!

Маомао задыхалась, корчась. Многочисленные эксперименты, которые она проводила на протяжении всей своей жизни, сделали её гораздо менее чувствительной к боли, а наставления старших сестер приучили её к сексуальным вопросам, но даже у Маомао были слабые места. Тыльная сторона стопы, да и спина тоже, были безнадежно уязвимы для легкого движения пальцев.

— Г-господин Джинши... Это... не... справедливо!

— Справедливо? Я не понимаю, о чём ты, — сказал он и снова задвигал пальцами. Как он догадался это сделать? Когда её секрет стал известен? Почему Джинши знал слабое место Маомао?

— Отпустите меня. Вы испачкаетесь.

— Ты единственная кого это волнует.

Она ненавидела его притворное безразличие. Серьезно, откуда он знает? Только несколько человек были осведомлены об уязвимости Маомао. Госпожа, Пайрин и...

Она вспомнила о всегда контролирующей себя госпоже в первых годах старости, и глаза её расширились. Суйрен однажды наказала её, пощекотав перышком, но, пошутив, тут же прекратила; Маомао не думала, что выдала, какое это уязвимое место.

Суйрен поняла это уже после короткой встречи — она действительно была страшной.

Щекотка переместилась вниз по ноге; Маомао стиснула зубы и вывернулась, поджав губы и стараясь не издать ни звука. Это ей не совсем удалось.

Длинные пальцы добрались до свода стопы, заставив её вздрогнуть, после чего перешли на другую пятку. Щекотка не прекращалась, и она не успела привыкнуть к ней в одном месте, как она оказалась на пальцах, верхней части стопы, лодыжке и даже икре.