Монолог фармацевта

— Тогда ещё кое-что, — сказала она и достала бумагу и портативный письменный прибор.

— Этот роман, который служанка попросила вас скопировать. Не могли бы вы написать о нём как можно больше, насколько помните?

Она тут же принялась растирать чернила.

***

— Не хотите ли вы выпить чаю, госпожа Лишу? — спросила главная фрейлина супруги, Канан. Как она и спрашивала. И продолжала спрашивать. Но Лишу покачала головой. Ей ничего не оставалось, как пить чай, но она чувствовала, что если выпьет ещё, то её живот превратится в кашу.

Канан была единственной фрейлиной, сопровождавшей Лишу. В сложившихся обстоятельствах одной фрейлины было достаточно, но самое унизительное заключалось в том, что Лишу никогда не просила приводить с собой других женщин. Только Канан соизволила последовать за ней сюда.

Лишу уже начала думать, что наконец-то сблизилась с некоторыми из своих фрейлин, но, похоже, это было заблуждением. Особенно когда речь зашла о служанке, которой Лишу переписала роман, потому что та не умела читать сама, и из-за которой Лишу теперь считали преступницей. От всего этого хотелось плакать, но плач только усложнил бы жизнь Канан, единственному человеку, который действительно остался с ней.

Здесь, в башне, у Лишу не было никаких особых развлечений, даже окон; не было никакого способа скоротать время. У неё было два выхода: есть или спать. В комнату практически не проникал свет, и даже в середине дня приходилось зажигать свечи, чтобы видеть, а постоянный липкий мрак только усугублял её депрессию.

Единственными, кто навещал её, были аптекарь (тот самый, что когда-то сам служил в Заднем дворце) и отец Лишу, Урюу, да и то в одиночестве. Лишу отправили в эту башню сразу после приезда А-Дуо, так что она не надеялась увидеть бывшую супругу ещё какое-то время. Что касается ее отца, то его единственный вопрос был:

— Так ты действительно не проделывала этот нелепый трюк?

— Нет, господин, — слабо ответила Лишу. Это было всё, на что она была способна. Аптекарь доказала, что Урюу на самом деле её настоящий отец, но давние обиды в реальной жизни не рассеиваются мгновенно, как в пьесах. Возможно, её отец и поверил бы в то, что она его дочь, но у него были и другие дети. Он отверг её мать, с чего бы ему вдруг испытывать теплоту к дочери, которую он родил от неё? Лишу прекрасно понимала, что ситуация вряд ли изменится, и всё же ей было горько столкнуться с реальностью.

— Тогда я уберу это, госпожа — сказала Канан, собрав чайные принадлежности и вынеся их из комнаты. В покоях Лишу негде было взять воду, поэтому мыть посуду приходилось на нижнем этаже. Канан могла передвигаться, но Лишу обязали оставаться на третьем этаже. Если она и спускалась вниз, то только с разрешения своего стража.

Лишу вздохнула и растянулась за столом. Старое здание скрипело и трещало при каждом её движении. Верхние уровни, казалось, были в ещё худшем состоянии, и Лишу иногда беспокоилась, что в один прекрасный день потолок может совсем обвалиться.

Ей казалось, что здесь заперт кто-то ещё, кроме неё. Поскольку лестница огибала здание снаружи, чтобы попасть на верхние уровни, нужно было миновать комнаты на нижних этажах, и несколько раз в день кто-то, не Лишу и не Канан, поднимался по лестнице наверх. Канан сообщала, что этот человек несёт еду или смену одежды, так что наверху должен был быть кто-то в таком же положении, как и Лишу.

Однако у неё не было возможности узнать, кто это, а если бы и была возможность, она бы поняла, что лучше бы ей этого не знать.

Ничего не оставалось делать, и Лишу подумала, что можно попытаться немного поспать, но тут сверху послышался шум. Она удивленно посмотрела на потолок. Это было старое здание, и здесь наверняка водились мыши. Но когда находишься в тускло освещенной комнате в одиночестве, становится тревожно. Лишу так испугалась, что решила попытаться выйти наружу.

Тумп, тумп, тумп.

У мышей не было таких шагов. Лишу всё ещё была напугана, но теперь она была еще и странно заинтригована. Звуки, похоже, доносились из соседней комнаты, поэтому Лишу взяла с кровати покрывало и, накинув его на голову, осторожно заглянула в дверь.

— Ты ведь всего лишь маленькая мышка, правда? Скажи "писк"!

Это была глупая просьба. Раньше, когда Лишу ещё не знала о насмешках своих фрейлин, она относилась к служанкам, приходившим в её павильон, очень властно, часто выдвигая подобные детские требования. Ей говорили, что с этими ничтожествами нужно самоутверждаться, чтобы они знали своё место, и она некритично верила в это. Неудивительно, что служанки недолюбливали её - она ничего не могла сделать сама, а тут ещё лезет с приказами.

Глухой стук прекратился, но как раз в тот момент, когда Лишу вздохнула с облегчением, раздался сильный грохот, сопровождаемый звоном чего-то разбивающегося. Лишу была так напугана, что упала на спину.

И тут она услышала нечто большее, чем просто скрип.

— Эй? — произнёс голос. — Там кто-то есть?