Монолог фармацевта

«Лучше бы он этого не делал».

В мире были люди, которые делали нечто необычайно утомительное: влюблялись с первого взгляда. Они совершенно не обращали внимания на личность и социальный статус, чувствуя, как любовь вспыхивает не более чем к внешности человека. Маомао была совершенно уверена: в этот момент Басен действовал под влиянием именно таких неприятных чувств. Правда, она знала, что время от времени он бывает несколько эмоциональным, но в основном Басен вполне осознавал своё место в качестве сопровождающего Джинши. В это место он совершенно не входил, действуя по собственной воле, чтобы доказать невиновность Лишу.

При всех этих обстоятельствах Маомао пожелала прояснить одну вещь:

— Даже если мы установим невиновность супруги, лучшее, на что вы можете надеяться — это её возвращение в задний дворец.

— Да... Я знаю это.

Она была цветком, распустившимся на вершине, столь высокой, что ему никогда не достичь её, пока он жив. Неужели признания этого факта будет достаточно, чтобы поставить точку в этом вопросе?

— Если вы это подразумеваете, господин, то очень хорошо.

Маомао ещё много чего хотелось бы сказать, но она решила остановиться на этом. Ей больше, чем кому бы то ни было, не хотелось совать нос в такие дела.

Так иногда случалось с клиентами: они влюблялись в куртизанку с первого взгляда и постоянно приходили в бордель, тратя на неё все имеющиеся у них монеты. Но когда деньги кончались, любовь угасала, и мужчины, не понимая этого, очерняли внезапно ставшую далекой и неинтересной куртизанку, высмеивали её, а иногда даже приходили в ярость и пытались убить. Мало что может быть более жутким, чем мужчина, весело смеющийся в залитой кровью спальне.

Если они собирались влюбиться в женщину, скрывающую макияжем мешки под глазами, появившиеся из-за недосыпания, вызванного ночными развлечениями клиентов, можно было надеяться, что они хотя бы будут верны этой любви. Если они не понимали, что получают, то сами были виноваты в том, что так готовы отдать своё сердце.

Маомао посмотрела на Басена, безмолвно умоляя его не быть одним из таких мужчин.

— Я знаю, — сказал Басен, обращаясь как к себе, так и к ней. Слова прозвучали в его устах тяжело, и Маомао продолжала смотреть на него суровым взглядом, пока они входили в башню.

— Вы здоровы, госпожа? — спросила Маомао у супруги Лишу, хотя знала, что она не может быть очень здорова. Когда их ввели в башню, им дали деревянную полоску с написанным на ней временем и сказали, что они могут разговаривать с Лишу до следующего звона колокола.

Башня была довольно необычной конструкции: снаружи её опоясывали лестница и коридоры, а внутри всё было занято отдельными комнатами. Покои Лишу занимали две простые смежные комнаты на третьем этаже; Маомао подумала, нет ли людей на этажах выше, но, похоже, не было.

Лишу кивнула, её лицо побледнело. Рядом с ней находилась главная фрейлина, но, насколько Маомао могла судить, других слуг у неё не было. Сама комната была хорошо оборудована для камеры преступника, но для представителя знати она должна была быть крайне неудобной.

Интересно, сколько людей сошло с ума и умерло в этой комнате, подумала Маомао, но ей лучше было не говорить об этом вслух — от лица Лишу отхлынет ещё больше крови. Вместо этого она спросила:

— Могу я поинтересоваться, пришли ли ваши ежемесячные посетители?

— Да... наконец-то, — сказала Лишу, смущенно глядя на землю. Это вовсе не означало, что ей станет физически лучше, но утешало тем, что больше не придется подвергать её дальнейшим обследованиям на предмет подозрительности работы Маомао. По крайней мере, это окончательно доказывало, что она не беременна.

— Не могли бы вы сказать мне, какие отношения связывают вас с человеком, у которого было письмо?

— Это не письмо. Это просто то, что я скопировала, — ответила супруга. Маомао решил расценить это как отрицание какой-либо связи с этим человеком, какими бы слабыми ни были условия.

— Он сын слуги. Он только нянчился со мной несколько раз, когда я была маленькой. Последний раз я видела его в особняке, когда вернулась из монастыря. Моя нянька сказала мне, что он очень серьёзный, взрослый человек.

Все это не походило на ложь Ли Му, и Маомао была склонна поверить супруге.

— Я никогда не посылала ему писем, и единственная причина, по которой я вообще что-то посылала домой, заключалась в том, что они прислали Императору подарок, и он решил, что им следует послать что-то в ответ. Сама я ничего им не посылала. Ближе всего к письму от них я получаю весточку от отца через мою няню.

Ирония ситуации заключалась в том, что Лишу стала гораздо более разговорчивой, чем обычно. Однако каждый раз, когда её глаза встречались с глазами Маомао, она снова отводила взгляд. Для неё это было вполне нормально, и Маомао не обращала на это внимания.

— Я слышала, что письмо было спрятано среди посылок для вашей семьи. Как вы думаете, возможно ли такое? — спросила она.

— Невозможно сказать, — ответила не Лишу, а её главная фрейлина. — Большая часть того, что госпожа Лишу посылает домой своей семье — это подарки от Его Величества. Кто-то из её семьи должен приехать за ними сразу после того, как задний дворец закончит обработку товаров.

Кто именно должен был приехать за ними, не оговаривалось, но, похоже, это был сын слуги. Иными словами, ничего нельзя было доказать, но и ничего нельзя было опровергнуть. Если бывшая главная фрейлина Лишу намеревалась очернить её, то вполне естественно было бы разобраться в этом деле.

— И нет никаких признаков того, что бывшая главная фрейлина сама что-то кому-то отправила? — спросила Маомао, но и Лишу, и её нынешняя главная фрейлина покачали головами.

— По крайней мере, я знаю, что она ничего не посылала после того, как я выписала ту копию, — сказала Лишу. Если бы прежняя главная фрейлина ничего не прислала, её подручные тоже не смогли бы этого сделать. В любом случае в заднем дворце велись записи о таких вещах, и проверить их было бы достаточно просто. Как же тогда рукописная копия Лишу попала в дом молодого человека?

— Она утверждает, что это "письмо" было упаковано вместе с грузом, но я с трудом представляю, как оно туда попало, — сказала Маомао. Невозможно было бы физически завернуть что-либо в эту бумагу. Может быть, её положили среди упаковочного материала, чтобы предотвратить повреждение?

— Судя по всему, она была плотно свернута, почти как веревка. Бумага, которую мы видели, была очень грязной и ужасно потрёпанной, — ответила главная фрейлина.

— Это так...

Это облегчило бы преступнику задачу. Даже если письмо попадет не к тому человеку, он не узнает, что в нём; он решит, что это обрывок нитки, и поступит с ним соответствующим образом. А что, если они его выбросят? Достать его будет достаточно просто. В самом деле, от любого из домочадцев супруги Лишу можно было с полным основанием ожидать, что он сделает это.

— Изменилось ли что-нибудь после того, как вы выписали этот текст?

Супруга и её главная фрейлина посмотрели друг на друга. Оба недоуменно подняли головы, как бы говоря: и да, и нет. Они не могли точно вспомнить.

Предположим, что бывшая фрейлина действительно была преступницей (улики, конечно, были налицо). Но даже если это так, в одиночку провернуть такое было бы непросто. У неё должен был быть сообщник за пределами дворца. Как они общались друг с другом?

«Об этом можно подумать позже».

Время поджимало, а Маомао хотела спросить ещё кое-что.