Монолог фармацевта

Новый староста устало улыбнулся.

— Это была последняя воля моего отца. Перед самой смертью, когда он был очень слаб, он вызвал шамана.

«Надо было просто позвать врача!»

Этот шаман дал бывшему старосте благовония, которые облегчили бы его боль, а в обмен получил указание распространить в деревне учение. Вот откуда, как поняла Маомао, должны были взяться необычные "священные" веревки.

— Видите ли, давным-давно здесь поклонялись змеиному богу. Это и послужило причиной, — сказал нынешний староста, всё ещё улыбаясь. Выражение его лица говорило о том, что со старой верой не поспоришь, но улыбка была натянутой.

— Что же вы тогда делаете с ядовитыми змеями? — спросила Маомао.

Гадюки были естественными врагами крестьян. Если одна из них кусала человека, ничего хорошего ему не светило.

Всё ещё улыбаясь натянутой улыбкой, староста прошептал:

— Я убивал их тайком. Я знаю, что некоторые верующие не одобрят этого, но что мне остаётся делать?

Старосте нужно было поддерживать видимость. Молодая женщина, вероятно его жена, разглядывала посетителей. Ей было неприятно наблюдать, как её муж ведет личную беседу прямо у неё на глазах.

Однако Маомао получила нужное ей разрешение, и больше ей здесь делать нечего. Она решила, что пора завязывать с этим делом.

— Давай, пойдём, — сказала она.

— Ага! — сказал Чоу-у.

— Есть ещё кое-что, что вы должны знать, — сказал староста. — Не только змеи, но и птицы, по-видимому, под запретом. Не то чтобы вы могли поймать одну из них без лука и стрел.

— Похоже, этот шаман очень требователен. С такими правилами нельзя даже курицу зарезать.

— Запрет касается только летающих птиц.

Маомао развела руками и пожала плечами, для неё это не имело смысла. Вместо этого она направилась в лес, а Чоу-у последовал за ней.

— Ты ещё не закончила, Веснушки? — спросил Чоу-у, сидя на пне и свесив ноги.

«Вот почему я не хотела, чтобы он был здесь».

Таким соплякам, как он, быстро становится скучно. Поездка сюда — это, конечно, хорошо, но было очевидно, что рано или поздно Чоу-у станет мертвым грузом. Маомао была уверена, что старуха заставила её взять его с собой, чтобы маленький засранец не мешал слугам делать свою работу. Одинокая, зараза!

Маомао не обращала внимания на болтовню Чоу-у, а вместо этого срезала несколько травинок, растущих у корней дерева - они были необычными, и она не могла удержаться, чтобы не сорвать их. Ей нужны были только свежие бутоны, а о деталях она побеспокоится позже.

— Эй! Веснушки!

— Успокойся. Ты же сам хотел пойти со мной, — сказала Маомао, запихивая травы в сумку.

Чоу-у опёрся на руки и наклонился вперёд, раздражённо глядя на Маомао.

— Но я устал!

Они прошли совсем немного, но из-за зарослей травы и опавших листьев идти было трудно. Для Чоу-у, который всё ещё был частично парализован, это было бы утомительно. Вполне справедливо, но Маомао не собиралась давать ему поблажки. Если сейчас она не будет с ним церемониться, он будет ожидать, что она будет делать это постоянно.

— Тогда подожди здесь, — сказала она. — Я пойду дальше.

— Что? Не может быть!

Чоу-у открыл рот, чтобы показать свое раздражение.

— Ты просто оставишь меня здесь?

— Ты же сказал, что устал.

— Укё покатал бы меня на спине!

— Извини, но ты слишком тяжелый для меня. До встречи.

Маомао быстро зашагала прочь. Чоу-у скривился и спрыгнул с пня. Он действительно предпочитал быть с людьми, как и описывала госпожа. Когда он бывал в квартале развлечений, его часто можно было встретить в компании служанок или девочек.

Лес был мрачным из-за густой поросли, и он услышал трепещущий звук, похожий на хлопанье крыльев. Он сопровождался звуком "ху-ху-ху", может быть, это был голубь?

— Я иду! Я иду, уже иду, только не оставляй меня здесь! — воскликнул Чоу-у и, волоча ногу, пустился за Маомао. Маомао, не сводя с него холодного взгляда, продолжала идти в лес.

Здесь было много разных деревьев. Многие из них были широколиственными; осенью здесь должно быть много орехов и ягод. Хвойные леса лучше подходили для изготовления бумаги, но в Ли большинство таких мест находилось на севере.

По дороге Маомао заметила малину и положила её в рот. Чоу-у нашел ещё одну и последовал её примеру, и всё было хорошо, только рот у него от этого стал липким и красным. Маомао проглотила раздражение и вытерла губы, зная, что если он вытрёт их о рукав, то цвет никогда не сойдёт.

С каждой съеденной малиной Чоу-у горько улыбался.

— Они кислые, — объявил он.

— Это потому, что они ещё не созрели, — сказала Маомао.

Очевидно, это не помешало ему съесть их.

— Эй, Веснушки! Ты можешь есть эти грибы? — спросил он, указывая на несколько маленьких грибочков, растущих на высохшем стволе дерева.

— Их можно есть?

— Боюсь, они не очень вкусные. И они даже не ядовиты.

Иными словами, они не представляли для Маомао никакого интереса. Плечи Чоу-у разочарованно опустились.

Они звучали легкомысленно, но Маомао не забывала, зачем она здесь. В конце концов она нашла болото (по дороге к которому обнаружила гриб кроншнеп, что её очень обрадовало). По берегам росли камыши. Пыльца этих растений, известная как пухуан, обладала целебными свойствами и могла использоваться для улучшения свертываемости крови и в качестве мочегонного средства.

Посреди болота был остров, а на границе между деревьями и болотом установили ряд священных столбов и верёвок, поскольку издавна считалось, что места, где есть вода, являются воротами в другой мир. Это также объясняет, почему на острове в озере находилось небольшое святилище. Там жил владыка озера; Маомао слышала, что он принимал облик большой змеи.

На краю болота стояла хижина человека, которому поручалось ухаживать за святилищем, и Маомао с Чоу-у направились именно туда. Хижина была построена на сваях, чтобы во время сильного дождя её не заливало водой, но в последние годы болото начало отступать, и на сваях виднелись следы, оставленные водой. Маомао слышала, что даже то место, где стоял этот домик, когда-то было частью болота, и это могло объяснить, почему земля была мягкой, грязной и труднопроходимой. Чтобы облегчить путь, они воспользовались чередой камней-ступеней.

Рядом с хижиной стояло ещё меньшее строение, из которого доносилось воркование, как предположила Маомао, голубей. Сначала она подумала, что их держат для еды, но потом вспомнила слова старосты, если верить его словам, есть их запрещено. В таком случае, возможно, это домашние животные.

Чоу-у с интересом осматривал водяные знаки. Маомао поднялась по лестнице, ведущей к хижине, и заглянула внутрь. Тот, кто находился внутри, тоже заметил её, так как вскоре из дома вышел седовласый старик. Маомао уже имела с ним дело раньше, и, похоже, он тоже её помнил.

— Давно тебя не видел. Думал, может, ты уехала куда-нибудь и вышла замуж, — сказал старик.

— К сожалению, пока нет.

— И всё же это довольно молодой парень!

Маомао заметила, что за время её отсутствия старик не стал ни деликатнее, ни вежливее. Он был старым знакомым приёмного отца Маомао, Луомена; когда-то давно они вместе лечили в столице. Этот человек должен был быть весьма опытным, но его несколько неординарный характер в сочетании с мизантропией привели к тому, что он вёл отшельнический образ жизни в глуши. Он утверждал, что проводит время, собирая травы и присматривая за святилищем, но, похоже, его обязанности не простирались так далеко. Лодки на воде не было, значит, он не часто выбирался на остров.