Монолог фармацевта

Похоже, то, что он не потел и пил жидкость, возымело действие, потому что к вечеру он стал выглядеть спокойнее, и спазмы прекратились. Маомао, Чоу-у и напарник мужчины были измотаны. В доме не было ничего, кроме малярных принадлежностей, и даже для того, чтобы привести спальню в пригодное для использования состояние, пришлось просить помощи у соседей. Матрас был жёстким, как старый рисовый крекер, и таким же заплесневелым. Что за жизнь была у этого человека?

Маомао и Чоу-у развалились в креслах. Кушетка, на которой лежал хозяин дома, теперь была свободна, но, честно говоря, никто не хотел ею пользоваться, пока её тщательно не вычистят.

— Думаешь, он выживет, Веснушки? — спросил Чоу-у с беспокойством в голосе.

— Возможно, — ответила она. Нельзя было быть уверенной, но, если не случится ничего непредвиденного, она думала, что мужчина придёт в сознание. Придётся постараться не двигать его некоторое время и давать ему пищу, способствующую пищеварению. В доме не было достаточно риса, чтобы сварить негустую рисовую кашу. Да и горшков, в которых можно было бы готовить, тоже не было.

Ловко оценив ситуацию, второй мужчина сказал:

— Я схожу за рисом и глиняным горшком у себя дома.

Это было нелегко: он тоже устал. Неужели он был так близок к человеку, которому принадлежал этот дом?

— А что обычно ест наш пациент? — пробормотала Маомао.

Она как бы разговаривала сама с собой, но Чоу-у ответил:

— Мастер всегда покупает еду в уличных лавках, а иногда ему дают соседи. Сегодня это были клёцки.

— Это объясняет, почему он в таком состоянии, — сказала Маомао, вызвав у Чоу-у взгляд отвращения. — Что?

— Ничего. Просто думаю о том, что мы сегодня ели. Мы с другим парнем ели клёцки с мастером, но они были настолько отвратительны, что мы их выплюнули. Хотя я и до того, как их попробовал, думал, что они странные.

Странным в них было то, что хозяин, увидев клёцки на столе, сказал:

— Не помню, чтобы я их здесь видел.

Это могло бы показаться тревожным сигналом, но художник всё же предложил их своим гостям.

— Я, конечно, понимаю, что он пытался быть гостеприимным и всё такое, но мне кажется, что здесь много такого, что ему не стоит есть.

На Чоу-у это не произвело впечатления. Всегда можно было услышать, что среди художников полно чудаков, и, похоже, это было правдой.

Маомао опёрлась локтями на подлокотник и положила подбородок на руки.

— Удивительно, что ты вообще смог положить что-то подобное в рот.

— Другой парень сказал, что тоже съел бы, и они действительно выглядели вкусно.

Другой парень, другими словами, тот самый друг по работе. Чоу-у всегда был голоден, поэтому был склонен есть всё, что казалось ему съедобным. Этого было достаточно, чтобы задуматься, действительно ли он когда-то был сыном богатого семейства.

— Но это было так горько! Я думаю, может, бобовая начинка испортилась или что-то в этом роде, — сказал он.

— Горький? — переспросила Маомао.

— Да, просто ужасно! Я такой: "Фу!" и выплюнул его. И другой парень тоже.

— Значит, на вид всё нормально, а на вкус горькое?

Маомао скрестила руки и наклонила голову.

— Он действительно был горьким? Не кислый?

— Да, оно было горьким."Кислый" — это не то слово, которое я бы использовал.

— И начинка совсем не пахла?

— Если бы пахла, я бы, наверное, не стал её есть.

Чоу-у снял ботинки и разминал ноги. Они открыли окно, чтобы сменить воздух в комнате, и в ней стало влажно. Наступила ночь, Маомао нашла валявшуюся рядом лампу и зажгла её. Лампа выглядела необычно, художник любил импортные краски и источники освещения, но в ней горел рыбий жир, и Маомао привыкла к его запаху (к тому же Мяомяо в последнее время стала вылизывать жир, и это доставляло немало хлопот).

— А в начинке были какие-нибудь нити? Что-нибудь прилипло к ней?

— Прилипло? Ну, раз уж ты об этом заговорила...

Чоу-у, казалось, о чем-то задумался.

— Думаю, она могла показаться немного склизкой. Я выплюнул её так быстро, что не уверен. Другой парень сказал, что оно тухлое и его надо выплюнуть. Мы прополоскали рот водой и ничего не проглотили.

Маомао была озадачена.

— Но я не думаю, что эти клёцки стали бы вкуснее только потому, что ты их сварил. Интересно, может, у мастера что-то не в порядке с языком?

Чоу-у посмотрел на спящего человека с неподдельным раздражением.

«Что-то не так с его языком».

Она начала видеть свет в конце этого туннеля.

— А что ты сделал с остатками еды? — спросила она.

— Выбросил их! Они в мусорном баке на улице. Мастер был очень расстроен, что мы тратим еду, но, по крайней мере, он не стал пытаться достать их из мусорки.

Не успела Маомао это услышать, как схватила лампу и вышла на улицу, где обнаружила деревянный ящик для мусора. От него исходил отвратительный запах — мусор всё ещё находился внутри. Прямо сверху лежали полусъеденные клёцки. Маомао порадовалась, что успела до прихода людей, которые забирали мусор, чтобы отдать его на корм свиньям.

— Ой! Что ты делаешь? Какая гадость! — сказал Чоу-у, увидев, как она копается в мусоре. Но Маомао без стеснения взяла искореженные клёцки голыми руками. Она посмотрела на начинку и обнаружила свиной фарш и несколько видов овощей. Она раздвинула клёцки, пытаясь понять, что именно находится внутри.

Чоу-у наблюдал за ней.

— Веснушки... Пожалуйста, перестань ухмыляться, пока ты копаешься в сыром мусоре. Это очень страшно.

Улыбка появилась на её лице, и она даже не заметила этого. Если она и улыбалась, то только от волнения она не могла игнорировать спешку.

— Это то, что готовил и ел твой мастер или кто бы то ни было?

— Да. Ручаюсь, у него нет чувства вкуса или что-то в этом роде. На вкус это было ужасно, но он всё время говорил, как это вкусно.

В голове Маомао начала укрепляться гипотеза.

— А что с тем парнем? Зачем он пришёл сюда сегодня?

— Наверное, чтобы остановить мастера. Мастер поклялся, что как только закончит работу, сразу же отправится в путешествие.

Чоу-у опустил глаза.

— Что за путешествие?

— Ну, он сказал, что когда-то давно учился живописи на западе. Там он увидел прекрасную женщину и никогда её не забывал. Поэтому, говорит, он всегда рисует только женщин.

«Запад?»

Это напомнило ей о лампе, о красках - во всём чувствовался сильный запах экзотики.

— Другой парень всё время пытается сказать ему, что не может быть, чтобы женщина, которую он видел несколько десятилетий назад, всё ещё была там, но он отчаянно хочет найти её снова.

Течение времени не было милосердным; какой бы красивой ни была женщина, она не могла избавиться от возрастных изменений. Даже та, что когда-то плакала жемчужными слезами, в итоге превратилась в дряхлую, жадную старую каргу. Если бы существовала женщина, которая не стареет, то она была бы бессмертной, феей или кем-то ещё.

— Что ты делаешь?

А, помяни черта: "другой парень" вернулся с рисом и кастрюлей. Он был так потрясен, что уронил кастрюлю и подбежал к ней.

В темноте, среди мусора, Маомао, должно быть, выглядела страшно. Она так и не смогла стереть с лица тревожную ухмылку. Даже ей самой было странно так улыбаться, но она не могла остановиться. Она ухмыльнулась мужчине, сжимая в обеих руках по горсти мусора. Затем она посмотрела на Чоу-у.

— Чоу-у, ты можешь идти домой. Один из слуг скоро придёт за тобой.