Монолог фармацевта

Том 6. Глава 10. Плохие клецки

Укё привёл Маомао в особняк в центре города. В столице, чем дальше на север, тем выше уровень общественной безопасности, и именно там находилось большинство домов среднего класса.

Один из домов выглядел более обветшалым, чем остальные. Наверное, когда-то он был по-своему великолепен, но теперь часть черепицы на крыше отсутствовала, а глинобитная стена местами осыпалась, обнажив бамбуковый каркас под ней. Это было похоже не столько на возраст, сколько на то, что хозяин не следил за состоянием дома.

— Вот, это здесь.

Укё постучал в дверь полуразрушенного дома.

— Прости, но это всё, на что я способен. Если я не вернусь, то госпожа устроит мне ад, — сказал он.

— Да, я понимаю, — сказала Маомао, но когда она вошла в полуразрушенный дом, то посмотрела на него с некоторым любопытством. Укё, похоже, был занятым человеком.

— Что это? — спросила она, входя в дом. Несмотря на потрепанное внешнее состояние дома, внутри он был на удивление опрятным и аккуратным.

Но не это её удивило. Вместо этого её удивили стены. Они были выкрашены в белый цвет и покрыты штукатуркой, на которой были нарисованы картины. На одной стене был изображен персиковый сад, но не три героических воина, кусающих персики, а прекрасная женщина. Она сама по форме напоминала персик, её волосы были тёмно-русыми, а белые зубы выглядывали из-под губ, которые казались такими же сочными, как и фрукты, которые она ела.

Она была самой сутью бессмертной из персиковой деревни.

«На такие вещи можно найти время, только если у тебя есть покровитель».

Мэймэй говорила, что этот человек пишет картины с изображением красивых женщин, но Маомао и представить себе не могла ничего столь впечатляющего. Она внимательно изучила стену - расписные поверхности имели необычный блеск, не похожий на привычные картины. Она уже собиралась провести пальцем по стене в надежде понять, что это за материал, когда услышала гулкие шаги.

— Веснушки! Эй, Веснушки! Чего ты тут стоишь? Иди посмотри на него, быстро!

Это был Чоу-у, его лицо было бледным.

«Чёрт, точно».

У Маомао была дурная привычка полностью увлекаться тем, что приковывало её внимание. Она позволила Чоу-у протащить её через весь дом, пока они не достигли помещения, похожего на гостиную. Она была завалена разными предметами: разноцветными порошками (вероятно, пигментами), яичной скорлупой (почему-то), белой пылью, которую она приняла за штукатурку, и ещё одним веществом для её загущения.

Прямо посреди комнаты на кушетке лежал мужчина. Рядом с ним стоял другой мужчина с озабоченным выражением лица. Мужчина, лежавший на кушетке, был измождён и лишён волос на лице, а его бледность перешла все границы: он был практически белым. Единственный цвет его кожи, казалось, был на кончиках пальцев, которые были покрыты краской. Стоявший рядом с ним мужчина выглядел аккуратным, вот только руки у него тоже были грязными.

— Ты должна посмотреть на мастера! — сказал Чоу-у.

"Мастер" — это, должно быть, знаменитый прогрессивный художник. Рядом с кушеткой стояло ведро, полное рвотных масс.

Маомао стала осматривать человека. Его руки и ноги периодически подергивались. Она открыла ему глаза и посмотрела на зрачки, пощупала пульс. Насколько она могла судить, у него были все признаки пищевого отравления.

— Какие у него симптомы? — спросила она.

— Думаю, его долго тошнило и мучила диарея, — сказал Чоу-у.

— Когда всё наконец утихло, он, похоже, страдал от озноба, поэтому я его уложил, — добавил стоявший рядом мужчина.

— А кто это? — спросила Маомао.

— Это друг мастера по работе! Давай, поторопись!

Чоу-у мог сколько угодно укорять её, но Маомао могла сделать не так много. Если не знать, какой токсин действует, то и лечить его нельзя. Если это правда, что у мужчины была рвота и понос, то одного ему точно не хватало.

— Чоу-у, принеси мне соль и сахар. Если в доме их нет, принеси откуда-нибудь ещё, — сказала Маомао. Она достала из складок халата мешочек с монетами и бросила ему.

— Понял, — сказал он и выскочил из комнаты. Возможно, из-за полупарализованного тела он не мог хорошо бегать, но, по крайней мере, ему можно было доверить такое небольшое поручение.

— Я пойду на кухню, — сказала Маомао другу по работе, и тот кивнул.

Она пошла на кухню и заглянула в кувшин с водой, чтобы убедиться, что вода ещё годится. Она бы предпочла вскипятить её, но не было времени.

— Это свежая вода? — спросила она.

— Её купили у торговца питьевой воды только вчера, так что всё должно быть в порядке, — ответил мужчина.

Да, если они купили воду, значит, она должна быть безопасной. Возможно, в более неблагополучных районах города дело обстоит иначе, но здесь вряд ли кто-то стал бы продавать что-то испорченное. Маомао подумала, что можно с большой долей вероятности исключить возможность того, что художник выпил зараженную воду. Она набрала полную ложку воды, понюхала её, потом отпила, но, насколько она могла судить, на вкус и запах она была нормальной. Может, дом и выглядит не очень, но по крайней мере они могли позволить себе приличную воду.

— У вас есть какие-нибудь предположения, что могло случиться? — спросила Маомао у мужчины.

— Думаю, да, — ответил тот. Несмотря на то, что он был расстроен, у него все же хватило ума и вежливости предложить ей стул. Сам он сел на бочку.

— Он с удовольствием ест испорченную пищу — это его дурная привычка. Я подозреваю, что проблема здесь в этом.

Пищевое отравление, как и предполагала Маомао.

— Он нашел несколько фаршированных клёцек, которые съел. На вкус они были испорченными, поэтому мы их сразу же выплюнули, но он поклялся, что они будут в порядке, если мы их приготовим, и он их съел.

— Кто это "мы"?

— А, с нами был ребёнок.

«Ребёнок? Должно быть, так они называли Чоу-у».

Плохая еда не становилась волшебным образом хорошей только потому, что вы готовили её немного дольше. Ядовитый элемент порчи часто оставался. Например, заплесневелые клёцки могли быть ядовитыми, даже если вы соскребали плесень. Однако мало кто беспокоился об этом. Иногда им было не до того, чтобы беспокоиться о ядовитости, когда они стояли перед выбором: съесть плохую еду или не есть вообще.

— Аргх! Что же мне делать? Даже если он вернется к работе над картиной, она не будет закончена вовремя.

Мужчина провёл пальцами по большой доске, прислонённой к одной из стен. Она была выкрашена в белый цвет, и на ней был набросок - слабый контур женщины. Несомненно, следующим шагом будет её раскрашивание, причём рисунок будет становиться всё более реалистичным по мере того, как краски будут становиться всё более яркими.

— Он обещал, что всё будет готово через десять дней!

«Десять дней?»

Значит, был какой-то срок.

— Я вернулся! — сказал Чоу-у, входя с сахаром и солью, которые он передал Маомао. Она положила их в приготовленную воду, перемешала, затем взяла вату и окунула её в воду. Она дала воде стечь с ткани в рот мужчины, несколько раз вливая жидкость.

Она раздумывала, держать ли его в тепле или вызвать жар. Грязная одежда, в которую он был одет, не сможет впитать его пот. Она велела переодеть художника в хлопковую одежду, которая могла бы впитывать пот. Лежать на кушетке ему тоже было не очень полезно: она приготовила подходящую кровать, а затем занялась приготовлением желудочного лекарства.

Пока она всё это делала, мужчину вырвало ещё два раза, но выводить было нечего: в комнате стоял лишь едкий запах желудочной кислоты.