Монолог фармацевта

Маомао согласилась с ним — это точно было не отравление опиумом.

— В доме не было ни слуг, ни кого-либо еще. Только он, этот болван, склонился над доской для го и что-то бормотал себе под нос.

Дед утверждал, что привёз стратега сюда, потому что больше никого не было.

«Никого?»

Она посмотрела на Лахана: это казалось невозможным.

— Неужели ему пришлось уволить всех своих слуг или что-то в этом роде, потому что он был слишком погряз в долгах, чтобы платить им? — удивилась Маомао.

— Нет, он оставил минимум домашней прислуги. Ему нужно было, чтобы кто-то готовил и убирал, а также присматривал за пациентом.

Потом, однако, Лахан добавил:

— И всё же... Я предполагал, что это может случиться.

Что он имел в виду? Вернее, кого: он должен был иметь в виду куртизанку, которую стратег взял в прошлом году. Слуги могли уехать, но она всё ещё была там, и лисоглазый стратег не стал бы уезжать и просто оставлять её дома. То, что он был здесь и выглядел потрясенным, означало, что куртизанка умерла.

Он выглядел так, словно сама его душа покинула тело, но при этом тело двигалось. Казалось, он обращен к чему-то, чего нельзя было увидеть. Он сидел перед кем-то, кого уже не было.

— Может, ты сможешь что-нибудь сделать для него, Маомао? — спросил Лахан. На мгновение эксцентричный стратег дернулся, но затем продолжил свою неустанную тягомотину. Он был в плохой форме.

— Предполагается, что вы — его дети. Неужели вы не знаете, где могут находиться фамильные украшения?! — потребовал дедушка.

— Боюсь, Вы можете кричать сколько угодно, господин, но... — сказал Лахан, покачав головой.

Маомао была более откровенна:

— Понятия не имею.

Она тоже покачала головой.

— Тогда, может быть, ты помнишь вот это!

Старик достал из складок своей мантии пачку бумаг. Они были испещрены какими-то цифрами.

— Это было при Лакане. Такие вещи — твоя специальность, Лахан. Эти цифры должны открыть скрытое место или что-то в этом роде!

Старик, очевидно, полагал, что цифры — это какой-то код. Лахан взял бумагу и прищурился. Маомао заглянула ему через плечо.

Они оба сразу поняли, что это такое. На бумаге было два числа, расположенные рядом друг с другом, и десятки страниц.

Они также знали, что в пачке нет ответа, который искал старик, но в сложившихся обстоятельствах не было причин говорить ему об этом сразу. Вместо этого они решили, что нужно что-то делать со сдувшимся уродцем. Честно говоря, Маомао была бы так же счастлива не иметь с ним ничего общего, но рано начали — рано закончили.

— У Вас в доме есть доска Го? — спросила она.

— Какое это имеет отношение к делу?!

— У Вас есть? — повторила она, не меняя тона. Старик хмыкнул и позвал слугу, который принес доску для игры в го и камни.

Они вошли в комнату стратега. Когда перед ним положили доску, его плечи вздрогнули. Маомао села напротив него, по другую сторону доски. Она взяла черные камни, а Лахан положил белые так, чтобы стратег мог до них дотянуться.

Маомао взяла черный камень и положила его на доску, следуя написанным на бумаге цифрам. В ответ урод взял белый камень и со щелчком положил его на доску.

Она полагала, что бумажки — это записи, которые вел посыльный, пока стратег и его куртизанка играли в го. Помимо двух чисел, справа вверху были аккуратно вписаны бегущие цифры. Маомао просто играла в соответствии с цифрами, а стратег отвечал.

Маомао не была особенно хорошим игроком в го. Она знала, что в начальной части игры есть так называемые дзёсэки - последовательности ходов, которые в основном заданы. Таким образом, она могла ожидать, что стратег сделает те же ходы, что и в реальной игре. Она продолжала переворачивать страницы, играть и снова переворачивать их, пока не осталась на последних трех листах.

Лахан, наблюдая за ней, наклонил голову.

— Это был плохой ход.

Он имел в виду камень, который Маомао только что положила, но она сыграла его точно в соответствии с бумагой.

Стратег на мгновение сузил глаза, а затем, щелкнув, сделал ещё один ход.

— Положить камень туда... Это должна быть жертвенная игра. Но почему? Почему она сделала это именно так? — пробормотал Лахан. Маомао мало что знала о Го, но Лахан был с ней знаком. Как бы то ни было, она просто продолжала играть так, как было написано на бумаге.

Но когда они дошли до конца бумаги, они все ещё находились в середине игры.

— Нет... Ты никогда не совершишь подобной ошибки, — пробормотал уродец с моноклем. К его щетине прилипли зерна риса, и Маомао пришлось побороть желание сказать ему, чтобы он вымыл своё чертово лицо.

— Ты же знаешь, я никогда не пропущу это... Так почему?

Стратег не двинулся с места и не стал играть белым камнем в руке, а просто уставился на доску.

Помолчав немного, Маомао ворчливо заметила:

— Может, ей просто надоели обычные ходы?

Она мало что знала о го, но за многие-многие годы существования этой игры сложилась общая мудрость: При такой-то и такой-то ситуации на доске следует играть вот так. Тогда и другой игрок должен был ответить определенным образом.

— Это, конечно, правда, в такой ситуации обычно поступают так. Затем ответ здесь, а потом чёрные ходят сюда...

Монокль продолжал бормотать про себя, возиться с белым камнем в пальцах, но потом, похоже, к нему пришло какое-то осознание. Щелчок. Камень упал на доску.

— Но это… — сказал Лахан, и выражение его лица помрачнело. Видимо, это тоже был не самый удачный ход. Без бумаги Маомао уже не знала, куда играть, поэтому она пододвинула чашу с черными камнями к стратегу. Тот поднял один и щелчком отправил его на доску.

Лахан, который, очевидно, знал о го больше, чем Маомао, сложил руки и наблюдал. Сначала он смотрел скептически, но один из последующих ходов, казалось, что-то зажег в его сознании, и его глаза расширились.

— Эй! Сейчас не время сидеть и играть в игры! — взорвался дедушка. — Поторопитесь и...

— Тише, — сказал Лахан. — Сейчас начнётся самое интересное.

Он смотрел на доску с заученным выражением лица. Интересное? Этот урод играл сам с собой! Но в то же время ему казалось, что черные камни держит кто-то другой. Цвет постепенно возвращался к его прежней призрачной бледности.

Единственным звуком было щелчок, щелчок камней на доске, ход за ходом, ход за ходом.

Наконец урод остановился.

— Мы перешли в финал.

Он опустил руку, как бы давая понять, что закончил игру. Затем он прищурился на доску.

— Исход вполне очевиден. С учетом пяти с половиной очков коми, черные выигрывают полтора очка.

Лахан тоже посмотрел на доску.

— Так и есть. Он прав, — сказал он. Очевидно, он умел читать территорию в го так же быстро, как и в любом другом виде расчетов.

Стратег подтянул колени к груди и уперся в них подбородком. Он катал камень Го по пальцам, не отрывая взгляда от доски.

— Мне было интересно. Я всё время спрашивал себя: как ты могла уйти, не закончив нашу последнюю партию? Ты всегда ненавидела проигрывать. Я был уверен, что ты не уйдешь, пока всё не закончится.

Слова словно сами собой вырвались у него изо рта.

— И я подумал: почему ты сделала такой шаг? Я был уверен, что это ошибка, хотя знал, что ты никогда не ошибешься.

Он говорил сам с собой; его слова не были обращены ни к кому из них. Его прервал старик.

— Эй! Лакан! Где фамильные украшения? Мне они нужны, немедленно!