Монолог фармацевта

Том 1. Глава 20. Пальцы

Вернувшись в Нефритовый павильон, Маомао обнаружила, что за ней тщательно ухаживают. Её переодели в свежую одежду и бросили в постель, но не в тесную комнатку, которую она обычно занимала, а в гораздо большую свободную комнату, где стояла нормальная кровать. Немного отдохнув на этом новом шелковом постельном белье, Маомао вспомнила о соломенной циновке, на которой она обычно спала, и почувствовала себя так, словно поднялась из болота в облака.

— Я принимала лекарства, и физически со мной всё в порядке, — запротестовала она. Под лекарством она подразумевала рвотное, но в этом не было необходимости.

— Не смеши меня. Вы бы видели чиновника, который ел эту еду. Мне всё равно, вывела ли ты эту дрянь из своего организма, ты ни за что не будешь в порядке, — сказала Инфа, с беспокойством прижимая влажную салфетку ко лбу Маомао.

«Глупый, очень глупый чиновник».

Она задавалась вопросом, действительно ли ему удалось избавиться от всего этого с помощью первого же лекарства, которое ему дали, но ее любопытство здесь не поможет ей освободиться. Она смирилась с этим фактом и закрыла глаза.

Это был мучительно долгий день.

Маомао, должно быть, устала больше, чем думала, потому что был почти полдень, когда она проснулась. Это было нехорошо для фрейлины. Она выскочила из постели и переоделась, а затем отправилась на поиски Хоннян.

«Нет, подожди. Сперва...»

Маомао вернулась в свою комнату, чтобы найти пудру для лица, которой она всегда пользовалась. Не отбеливающая пудра, которой так интересовались все остальные, а вещество, из-за которого у нее на лице появились веснушки.

Используя полированный лист бронзы в качестве зеркало, она постукивала пальцем по пятнам вокруг своих татуировок, уделяя особое внимание тем, что находились над ее носом.

«Я абсолютно не выйду на улицу без макияжа снова».

Это было слишком много хлопот объяснять. Маомао подумала, что она могла бы притвориться, что использовала макияж, чтобы скрыть свои "веснушки", но эта идея только ее смущала. Ей, вероятно, ожидалось бы реагировать, как румяная девственница, каждый раз, когда кто-то упоминал это.

У Маомао урчал желудок, поэтому она съела одно из оставшихся лунных пирожных на перекус. Ей хотелось бы протереть свое тело, но у нее не было времени. Она направилась прямо к тому месту, где работали остальные.

Хоннян была с Госпожой Гёкуё, наблюдая за Принцессой Линли. Она едва отводила глаза от довольно подвижной молодой госпожи, перемещая её так, чтобы она оставалась на ковре, или поддерживая стулья, чтобы они не падали, когда принцесса использовала их, чтобы попытаться встать. Она казалась довольно преждевременно развитой.

— Прошу прощения за то, что проспала, — сказала Маомао, сделав поклон.

— Проспала? Тебе следовало бы взять выходной, — сказала Гёкуё, положив руку на щеку Маомао, выглядя обеспокоенной.

— Нет, миледи. Если вам нужна моя помощь, пожалуйста, позовите, — сказала Маомао, но она хорошо знала, что ей редко давали серьезную работу и, вероятно, она будет оставлена в покое.

— Твои веснушки... — сказала Гёкуё, сразу обратив внимание на то, что Маомао меньше всего хотела, чтобы она заметила.

— Мне с ними намного лучше. Если миледи не против.

— Да, конечно, — сказала Гёкуё, отпустив этот вопрос гораздо легче, чем ожидала Маомао. Маомао пристально посмотрела на нее, но Гёкуё сказала:

— Абсолютно все хотели знать, кто эта моя фрейлина. Я думала, что вопросы никогда не кончатся!

— Прошу прощения.

Маомао подозревала, что люди не смотрят благосклонно на служанку, которая заявляет наличие яда, а затем просто ушла с банкета по своей собственной воле. Втайне она даже беспокоилась о том, будут ли ее наказывать за это, и она облегченно обнаружила, что никакого выговора не последовало.

— По крайней мере, с этими веснушками, люди не узнают тебя сразу. Это может быть к лучшему.

Маомао думала, что она была более незаметной, чем это, но, возможно, она была неправа. Где была ее ошибка?

— О, и ещё кое-что. Гаошун зашел сегодня утром и искал тебя. Ты встретишься с ним? Он выглядел, как будто у него было много свободного времени, поэтому я попросила его прополоть сад.

«Прополка?»

Правда, это была задача любимой супруги Императора, но тогда, Гаошун не был прислугой. Или, возможно, он взял эту работу на себя добровольно. Маомао имела впечатление, что Гаошун занимал достаточно высокое положение в иерархии, но он также казался мягким. Она могла представить, как множество фрейлин влюбляются в него. Она особенно чувствовала, что глаза Хоннян зажигаются, когда Гаошун рядом. Главной фрейлине была около тридцати лет, и несмотря на свою красоту, её значительные способности имели побочный эффект в отпугивании потенциальных женихов.

— Можем ли мы взять гостиную комнату? —спросила Маомао.

—Можете. Я немедленно прикажу его вызвать, — сказала Гёкуё, взяв принцессу у Хоннян, которая ушла, чтобы позвать Гао Шуня. Маомао собиралась последовать за ней, но Гёкуё остановила ее рукой и направила в гостиную комнату вместо этого.

— Господин Джинши присылает это, с приветствием, — сказал Гаошун, когда он вошел в комнату. Он положил на стол пакет, завернутый в ткань. Маомао открыла его и обнаружила серебряную чашу, полную супа. Не тот суп, который Маомао пробовала, но блюдо, из которого собиралась есть Супруга Гёкуё. Он отказался от нее вчера, но в конце концов, был достаточно любезен, чтобы предоставить его. Он был вежлив, но, по мнению Маомао, это также было приказом провести расследование.

— Пожалуйста, не ешь это, — сказал Гаошун с явным выражением беспокойства.

— Даже не думала, — ответила Маомао. Но только потому, что серебро способствует гниению. Окисленная пища никогда не была вкусной.

Гаошун, кажется, не понимал, что у нее была своя причина не пить суп. Он с недоверием наблюдал за ней. Маомао смотрела на миску, стараясь не касаться ее напрямую. И она смотрела на миску, а не на содержимое.

— Что-нибудь узнала? — спросил её Гаошун.

— Вы касались этого голыми руками?

— Нет. Я только вынул некоторое содержимое ложкой, чтобы убедиться, что оно действительно ядовитое.

Затем он завернул это в тряпку, чтобы принести Маомао, видимо, опасаясь касаться миски, полной яда.

Это заставило Маомао облизнуть губы в предвкушении.

— Хорошо. Подожди здесь минуту.

Она вышла из гостиной и пошла на кухню, перебирая полки в поисках чего-то. Затем она вернулась в комнату, в которой раньше спала. Она наклонила голову к роскошной кровати, разделила ткань по швам и вытащила из нее что-то, прежде чем вернуться к Гао Шуню, который ждал. В его глазах она просто несла в одной руке немного белого порошка, а в другой — мягкую подкладку.

Маомао смяла подкладку и посыпала порошок, муку, на нее. Затем она аккуратно постучала по серебряной миске. Гаошун любопытно посмотрел на нее.

— Что это? —спросил он, наблюдая появившиеся следы на миске.

— Следы человеческого прикосновения.

Человеческие пальцы легко оставляют отпечатки на металле. Особенно на серебре. Когда Маомао была маленькой, ее отец наносил красители на сосуды, которые ей нельзя было трогать, чтобы остановить ее от шалостей. Ее маленький трюк с мукой только что был вдохновлен этим старым воспоминанием, и даже она сама удивилась, насколько хорошо это сработало. Если бы мука была немного мельче, следы могли бы быть еще более заметными.

— Серебряные сосуды всегда протираются перед использованием. Ведь они становятся бесполезными, если покрыты пятнами.