Монолог фармацевта

Судя по всему, замечание Гёкуэна было простой, искренней похвалой. Было несколько странно слышать, как кто-то так безоговорочно хвалит Басена, но Джинши согласился с ним: ведь как бы легко он ни выходил из себя при обычных обстоятельствах, когда дело доходило до драки, Басен проявлял удивительное самообладание. К тому же он действовал быстро. Чем опаснее ситуация, тем чаще человек действует не по уму, а по инстинкту, и инстинкты Басена не подводили его. Он заслуживал доброго слова.

По правде говоря, в боевой подготовке Джинши и Басен были примерно равны. У Джинши была более отточенная техника, поэтому в официальных состязаниях он часто выходил победителем. Но если бы им пришлось сразиться в реальной схватке, он не был уверен, что сможет превзойти Басена. Это также объясняло, почему Гаошун поручил Басена Джинши, несмотря на его неопытность.

— Это, конечно, успокоит человека, если его будет охранять кто-то настолько способный.

Гёкуэн, не осведомленный об особенностях Басена, был полон похвал.

— О? Я обязательно сообщу Басену, — только и сказал Джинши, а затем принялся обдумывать возможные кандидатуры. Если Гёкуэн обратился к нему лично, то, по крайней мере, у него должен был быть кто-то на примете.

— Итак, что это за человек, которого вы надеялись видеть рядом со своим сыном?

Открыто и прямо — вот как следовало поступить в этой ситуации. Гёкуэн медленно кивнул.

— Я надеялся, что смогу попросить кого-нибудь в столице.

— Хох. И кто же это может быть?

У Гёкуэна был какой-то знакомый в столице или императрица Гёкуё замолвила за него словечко? Императрица была женщиной острого ума, и Джинши не удивился бы, если бы она нашла хорошего помощника и пыталась отправить его к себе домой.

Гёкуэн улыбнулся, а затем сказал нечто невероятное.

— Может быть, вы могли бы повлиять на господина Лакана в этом вопросе?

Джинши только и смог, что сдержать гримасу ужаса на своем лице.

Расставшись с Гёкуэном, Джинши вернулся в свою гостевую комнату и опустился на диван.

— Это должно быть последнее, — сказал он.

— Да, господин.

Если бы Гаошун был рядом, Джинши мог бы воспользоваться случаем, чтобы высказать все свои претензии, но нет; присутствовал только Басен. Он тоже казался на взводе и громко вздыхал.

В столице было по-своему душно, но это было лучше, чем торчать здесь. Джинши, по крайней мере, чувствовал себя немного легче, отправив супругу Лишу и остальных в путь. Его единственным просчётом было то, что он позволил увести девушку-апотекаря только потому, что кто-то разыграл карту "старшего брата".

Конечно, её отсутствие в какой-то мере радовало, но в то же время тревожило его. И все же он практически видел, что сделает с ним эта девушка, почти на 30 сантиметров ниже его ростом, если он поспешит. Он должен был извлечь из этой ситуации максимум пользы.

— Не желаете ли фруктового сока, господин? — спросил Басен.

— Да, спасибо.

Басен нехотя приготовил сок. Пока Джинши не было дома, слуги приходили, чтобы заправить постель и заняться другими делами, но когда он находился в комнате, Джинши предпочитал, чтобы слуги не входили в неё без крайней необходимости. Дело не в том, что он не доверял персоналу дома Гёкуэна, просто в прошлом у него было достаточно неприятных случаев, и он предпочитал избегать присутствия слуг. Возможно, Гёкуэн узнал об этом через императрицу Гёкуё, потому что ни один слуга не появлялся у дверей Джинши, если тот не вызывал их.

Что касается проверки еды на яд, то телохранитель снаружи делал глоток, а Басен — другой. Это было сделано в основном для проформы: против медленно действующего яда это занятие было бы бессмысленным. В этом вопросе ему оставалось только довериться Гёкуэну.

Оставив кислый сок на языке, Джинши погрузился в размышления о следующем дне. Наконец-то он сможет вернуться в столицу, и путь туда будет гораздо быстрее, чем сюда. Лично Джинши предпочитал путешествовать по суше, а не на корабле, но если это могло сэкономить столько времени, то пусть будет корабль.

Он и в самом деле хотел поскорее вернуться домой, но здешние люди постоянно оттягивали этот момент, надеясь привлечь его внимание. Дата его возвращения срывалась отчасти из-за суматохи на банкете, а затем и из-за похорон, но была и обычная политика. Возможно, именно поэтому Гёкуэн до сих пор оставлял свои дела: в западной столице его имя позволяло легко уйти. Достаточно было сказать: "Боюсь, после этого у меня встреча с Гёкуэном".

Тем не менее не было конца людям, которые приводили своих дочерей или младших сестер, чтобы те налили ему выпивку, или приходили в сопровождении иностранок, источающих экзотическую красоту. Некоторые из их духов, должно быть, содержали ингредиенты-афродизиаки, потому что Басен, который был особенно чувствителен к таким вещам, не притронулся к напитку, а просто сидел, весь красный. В каком-то смысле он выполнял роль лакмусовой бумажки.

Несмотря на то что Басен был названным братом Джинши и его старым другом, принц всё равно мог высказать в его адрес некоторые критические замечания. На днях, во время инцидента, который привел к такому ужасному недоразумению со стороны А-Дуо, Джинши подумал, что, возможно, Басен наконец-то немного повзрослел, но, похоже, он ошибался. С женщинами своего возраста юноша так и не начал встречаться. Только с Маомао он казался совершенно спокойным, и в какой-то мере это могло быть признаком того, что он не мог представить себе, что сломает её.

Джинши считал, что, несмотря на её невосприимчивость к ядам, она всё ещё была маленькой и хрупкой, как и всё молодые женщины, но, как ни странно, он не мог представить её такой. Может быть, потому что он видел, как она заливисто смеётся, принимая яд, или возвращается после похищения такой же спокойной, как если бы ушла по делам, и так далее, и тому подобное.

Всё просто: Басен не воспринимал аптекаршу как женщину. Но Джинши был в замешательстве. К возрасту Басена у Гаошуна, его отца, было уже трое детей. Подумать только, что у мужчины, столь явно проявляющего активность среди женщин, должен быть такой сын... А старшая сестра и старший брат Басена уже были женаты.

Джинши осушил свою чашку и посмотрел на Басена.

— Тебя ещё не донимают вопросами о женитьбе?

Басен нахмурился, застигнутый врасплох вопросом Джинши. Это было очевидно. Мать Басена была кормилицей Джинши, поэтому он хорошо знал, какой она была — настолько властной, что Гаошун иногда называл свою жену "страшной женщиной".

Басен побледнел и начал обильно потеть, даже задрожал. Джинши, похоже, вызвал у него неприятные воспоминания.

— Меня... ну, побудили пойти на несколько организованных встреч.

— С хорошими девушками, я уверен, — сказал Джинши. Выражение его лица не изменилось, но внутренне он усмехнулся. В последнее время все вопросы сыпались на него, и было забавно хоть раз оказаться в роли задающего.

— Тебе хотя бы показывали их портреты?

— Да... Я был готов посмотреть, если не больше, — сказал Басен.

Возможно, это было мудро. Картинка может легко "улучшить" реальность. Человека вполне могли уговорить на встречу под ложным предлогом, после чего другая сторона могла попытаться заявить, будто Басен был повинен в этом. А Басен, будучи тем, кем он был, был настолько твердолобым, что, завязав подобные "отношения", он, вероятно, чувствовал бы ответственность перед этой женщиной до конца своих дней.

Бровь Басена нахмурилась, он выглядел озадаченным. Он опустил глаза и уставился на свою перевязанную правую руку. После долгого раздумья он сказал: