Монолог фармацевта

Маомао была Маомао: от бутылки вина она не опьянеет, как и от движущегося транспорта. Тем не менее, она не была уверенным пловцом, поэтому сидела тихо, чтобы не упасть за борт.

— Вы только посмотрите на вас всех... — ворчал Лахан.

Видеть его не в духе было по-своему приятно, и Маомао это очень забавляло.

Когда приток влился в основную реку, поток стал шире, и они пересели в следующую лодку.

— Ты уверена, что у тебя нет ничего такого, от чего бы мне не стало так плохо? — спросил Лахан.

Он цеплялся за ведро, его лицо было бескровным. Похоже, несмотря на более просторное судно, ему было не намного лучше, хотя тошнило его реже. Значит, так тому и быть.

Они находились в маленькой каюте, которых на корабле было всего две; эта комната предназначалась для женщин. Не могли же А-Дуо или супруга Лишу спать бок о бок со всеми остальными. Если Лахан явился туда, да ещё в таком потрепанном виде, это должно было означать, что он больше не может терпеть морскую болезнь.

Лишу в конце концов пришла в себя, но всё ещё лежала на коленях у А-Дуо. Видно было, что она притворяется укачанной, чтобы её немного приласкали.

— То, что ты вырвал — это всё, что у меня осталось, — сказала Маомао. Она наконец-то дала ему лекарство, но оно тут же вырвалось обратно. Оно даже не успело подействовать. Она взяла с собой противорвотные средства, потому что знала, как может трясти в карете; она не ожидала, что они понадобятся для этого.

Корабли, конечно, имели то преимущество, что не нужно было останавливаться, а значит, быстрее добираться до места назначения, но это также означало, что тряска не прекращалась. Маомао была немного удивлена, что Лахан так остро реагирует на лодку, в то время как с каретой у него проблем не было.

«Я не то чтобы не понимаю».

Маомао наклонилась вместе с кораблем, но Лахан воскликнул "Фу!" и ухватился за столб, другой рукой всё еще сжимая ведро.

Затем Маомао наклонилась в другую сторону.

— Почему тебя не укачивает? — обиженно спросил Лахан.

— Может быть, по той же причине, по которой я не так легко напиваюсь.

Кстати, Лахан был не из тех, кто умеет держать себя в руках. Он продолжал смотреть на Маомао, которая не успела даже позеленеть.

— Я больше не поеду ни на одной лодке! — объявил он с изможденным видом, но середина речного пути - не самое лучшее место для поиска хорошей кареты, и в итоге он сел на следующий корабль. Кроме того, он должен был сопровождать А-Дуо и супругу домой. А-Дуо, похоже, очень нравилось путешествовать на корабле, а Лишу - быть на руках у А-Дуо. Ни один из них не мог придумать ни одной веской причины, чтобы пересесть в карету.

Всё быстрее и быстрее они добрались до третьего причала. Когда Маомао сходила с корабля, чтобы пересесть на другой, она услышала громкий стук. Что это могло быть?

Оказалось, что прямо на причале кто-то упал в обморок. Матрос пытался привести его в чувство, хотя выглядел он при этом настороженно. Это был человек в сильно обветренном плаще.

«Он болен?» — поинтересовалась Маомао, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. Она не хотела ни во что ввязываться, но и не была настолько хладнокровной, чтобы оставить больного или раненого без помощи.

— Эй, господин, вы в порядке? — сказал моряк, встряхнув мужчину.

— Я... Я в полном порядке, — сказал мужчина, хотя голос его звучал довольно странно.

Моряк поднял его на ноги, но тут же застонал.

— Уф...

Когда-то этот человек, должно быть, был очень красив; об этом свидетельствовали высокая, крепкая переносица и ивовые брови. Но половина его лица была покрыта язвами; если бы его лицо представляло собой круг, то язвы и чистая кожа образовали бы некую форму инь-янь.

Матрос оттолкнул мужчину. Тот неуверенно поднялся на ноги.

— Простите, господин. Могу ли я пересесть на ваш корабль?

На его отвратительном лице играла улыбка, а в протянутой руке Маомао увидела мешочек с мелкими монетами. Он был ещё молод, возможно, лет двадцати пяти.

— Погоди, ты! У тебя ведь нет никакой странной болезни? — кричал матрос, который помог ему подняться, яростно оттирая руки от всего, что попадало на них.

Всё ещё улыбаясь, мужчина потрогал свое израненное лицо. "Упс!" Он кивнул сам себе, как будто всё это имело смысл. На земле у его ног лежал шарф; должно быть, он слетел с него, когда он упал. Он поднял его и сложил пополам, придав ему форму треугольника; затем он прикрыл им половину лица. С первого взгляда это выглядело почти как повязка.

— Я знаю! Это оспа! Вот что это такое, не так ли?!

Оспа была ужасной болезнью, которая покрывала всё тело гнойниками. Это была чрезвычайно заразная болезнь, которая, как говорили, могла опустошить целую нацию. Даже кашля или чихания больного человека могло быть достаточно, чтобы передать болезнь другому.

Мужчина глупо улыбнулся и почесал щеку.

— Ха, всё в порядке! Это просто шрамы. Когда-то я переболел оспой, но теперь я в полном порядке! Просто посмотрите!

— Черта с два! Ты упал в обморок пять минут назад! Отойди назад, я говорю!

— Я упал только потому, что немного проголодался! Вы должны мне поверить!

Этот разговор побудил всех, кто находился рядом с мужчиной, уступить ему место. Маомао сузила глаза. Если он не болен, значит, она здесь не нужна.

— Казалось бы, в чем дело? — спросил Рикусон, который переносил их багаж на соседний корабль. Он казался очень привередливым. Маомао решила прозвать его "Гаошун-2".

— Этот человек с повязкой на лице хочет попасть на корабль, но матрос его не пускает, — коротко объяснила она.

— Хм, — сказал Рикусон, изучая молодого человека. С замазанными пигментными пятнами он действительно был очень красив. И голос у него был довольно легкомысленный.

— В чём проблема? Он пытается халявить?

— Нет, деньги у него есть, но на лице — пигментные пятна, и моряк опасается, что он может быть болен. Но это спорный вопрос, так как корабль всё равно полон.

На борту находилась супруга Лишу, а значит, будут и телохранители. Нельзя было допустить, чтобы на борт попал какой-то случайный незнакомец.

Рикусон прищурился, глядя на мужчину.

— Он действительно болен?

— Хороший вопрос.

С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но, насколько могла судить Маомао, у мужчины были язвы, но не гнойники. Возможно, он говорил правду, когда-то он был болен, но это было очень давно. Почему же Маомао просто не сказала об этом моряку?

«Потому что, ввязавшись в это дело, я получу только головную боль».

Всё было так просто.

Однако юноша не собирался сдаваться: он практически вцепился в матроса. — Умоляю вас, пустите меня на борт! Как вы можете быть таким жестоким?

— Отстань от меня! Остановитесь! Я заражусь вашей оспой.

Обычно у красивых мужчин со шрамами на лице мрачное настроение, но, очевидно, не у этого парня. Он вцепился в громоздкие ноги матроса и не отпускал его. Остальные моряки хотели бы помочь своему товарищу, но, испугавшись, что могут подхватить какую-нибудь страшную болезнь, беспомощно стояли в стороне.

«С этим человеком нужно было что-то делать, иначе корабль никогда не уйдёт».

Рикусон, должно быть, догадался о чём думает Маомао по её выражению лица, потому что усмехнулся.

— Я бы хотел, чтобы корабль поскорее отчалил, а ты?

Она промолчала. Он что, хотел сказать, чтобы она что-то предприняла?

Маомао сошла с корабля и подошла к матросу (который теперь выглядел глубоко обеспокоенным) и юноше (у которого из носа текли сопли).