Страница 333 из 888
Он наконец опустил взгляд в небо.
— Да, госпожа. Не очень интересный талант, должен признать.
— Хорошо. Тогда можете ли вы определить по лицам людей, состоят ли они в кровном родстве? Являются ли они, скажем, родителями и детьми?
— Полагаю, я могу попробовать, — сказал Рикусон. Каждый ребёнок получает от родителей какие-то физические особенности, и Маомао подумала, что, возможно, Рикусон способен видеть или чувствовать такие вещи. Но он сказал:
— Однако это будет лишь моё субъективное мнение. Без веских оснований его вряд ли можно назвать доказательством чего-либо.
— Он прав, — вмешался Лахан, заслужив грязный взгляд Маомао.
— Так неужели нет никакого способа?
Лахан тоже, казалось, видел мир, который не видели другие. Ей хотелось бы как-нибудь это использовать.
— Ты думаешь, что любое так называемое доказательство, которое я обнаружил, будет принято кем-то ещё? — спросил он.
Маомао была вынуждена согласиться с ним. Без четких, поддающихся измерению критериев невозможно было бы установить истинность его суждений, даже если бы он был прав. Дети могут получить от родителей любой из множества отличительных физических признаков, но они не будут идентичными, и в любом случае это лишь предположение. Если бы только существовало что-то, какой-то стандарт, с которым все могли бы согласиться.
— Приношу свои искренние извинения, что не могу быть более полезным, — сказал Рикусон.
— Пожалуйста, не думайте об этом.
— Простите, если я перегибаю палку, — нерешительно добавил он, — но, может быть, вы могли бы иногда приходить в поместье мастера Лакана?
После долгого раздумья Маомао ответила:
— Возможно, я попрошу вас никогда больше не упоминать об этом.
Её лицо исказилось от отвращения. Этот Рикусон казался вполне приличным человеком, но, похоже, он не понимал, что есть вещи, о которых можно было говорить, и есть вещи, о которых нельзя было говорить.
— Мои извинения, — сказал Рикусон, склонив голову в поклоне.
— Думаю, мне лучше вернуться к работе.
Затем он поспешно вышел из беседки.
Лахан посмотрел на Маомао, и на его лице не укладывалось ни одно выражение.
— Ты не хочешь прийти?
— На этот ваш банкет? Знаешь что? Забудь об этом.
Когда Рикусон ушёл, она стала говорить менее вежливо.
— О, только не надо так наседать. Эти вещи, которыми торгует западный купец, — разве ты не хочешь их попробовать?
Итак, он собирался продолжить попытку подкупить её. Ну конечно же, она хотела. Маомао замолчала, и Лахан пристально посмотрел на неё. Казалось, он о чём-то размышляет.
— Знаешь, если подумать..., — сказал он через мгновение.
— Да?
То, что Маомао была рассержена, не означало, что она не может быть наполовину вежливой. Она отпила глоток чая, который им принес обслуживающий персонал.
— Вчера вечером... Вы и господин Басен... Что-нибудь случилось?
Маомао хватило выдержки, чтобы не выплюнуть чай, но он вдруг показался ей очень горьким на вкус. Она проглотила его так быстро, как только смогла. Какое отношение это имеет к разговору о родителях и детях?
— Мастер Басен - дев...
— Я знаю, знаю, не нужно этого говорить. Боже правый, прекрати уже. Не нужно выбалтывать самые постыдные мужские секреты каждому встречному.
Он был прав; это было невежливо. Даже если бы это было очевидно, глядя на него, она могла бы понять, почему молодой человек в его возрасте не хочет сообщать о таком факте. Если он и вправду так смущался, она была уверена, что её сестра Пайрин будет достаточно добра, чтобы научить его. Пайрин нравились мускулистые мужчины, почему бы не побаловать её?
— Ты ведь не думаешь ни о чём... неподобающем, правда? — Лахан ухмыльнулся.
— Не понимаю, о чём ты.
Она точно не представляла себе, как запихивает Басена в комнату Пайрин.
— Уверен, что нет. В таком случае...
Он сделал полувдох-полувыдох, а затем произнес нечто невообразимое.
— Возможно, тебе было бы интересно попросить младшего брата императора посеять свое семя в твоем животе.
Маомао пришло в голову, что никто не осудит её за то, что она облила его остатками чая, но, поскольку они находились в чужом доме, она воздержалась. Однако она не удостоила его замечание ответом.
— Зная вас, вы захотели бы попробовать родить, просто ради опыта. Но вас не интересуют дети как таковые. Я же с радостью воспитаю ребенка младшего брата императора, и у меня это хорошо получится. А вы тем временем могли бы делать то, что вам нравится, или, возможно, не делать того, что вам не нравится. Я не обязательно предлагаю вам официально стать его женой. Должно быть всего несколько... промахов. Ты рожаешь, я получаю наследника; все довольны.
— Тогда сделай его сам, — прорычала Маомао.
— Я бы так и сделал, но, к сожалению, не могу найти идеального партнера.
"Идеальный партнер" Лахана, скорее всего, был женской версией Джинши, той, что поставит страну на колени. Такие женщины не растут на деревьях, в конце концов.
— Воистину, зря он стал младшим братом императора. Подумать только - даже с этим шрамом на щеке никто не превосходит его по красоте.
— Почему бы просто не отрезать самое ценное, что у тебя есть, и не пересадить матку? Заронить в неё семя?
— Ты можешь это сделать?
Это было страшно, как искренне спросил об этом Лахан. Когда Маомао ответила, что нет, нельзя, он посмотрел на землю, даже немного разочарованный. Значит, он был натуралом, но, очевидно, не возражал против смены пола. Маомао не понимала его стандартов.
Значит, о Джинши не может быть и речи, но если кто-то родит ребенка от Джинши, отпрыск может быть похож на него. Возможно, именно об этом думал Лахан. Возможно, он надеялся, что с Маомао, у которой было такое среднее лицо, как у матери, черты Джинши останутся более заметными, и теперь пытался придумать предлог, чтобы организовать эту связь. Действительно, наследник. Они оба знали, что будет с ребёнком, если это будет девочка.
— Я обещаю заботиться о ней и воспитывать её всю свою жизнь, — сказал Лахан.
То есть воспитывать её до тех пор, пока он не сможет сделать её своей невестой. Он, конечно, смотрел на вещи с большой перспективой, если не сказать больше.
В тот момент Маомао могла бы назвать его педофилом, но, возможно, это просто продемонстрировало глубину его преданности красоте Джинши. Она не сомневалась в его вере в то, что женщина, унаследовавшая хотя бы часть внешности Джинши, станет одной из самых красивых из когда-либо живших. Она также не сомневалась, что Лахан был абсолютно безнадежен, абсолютно никчемен, и если бы кто-нибудь спросил её, знает ли она хороших мужчин, он был бы единственным человеком, которого она никогда, никогда не представила бы им. Никогда.
— В любом случае, давайте попробуем! — сказал он, глядя на неё глазами, полными надежды. Маомао допила чай и вышла из беседки, на ходу наступая на ноги Лахану.
Когда она вернулась в свою комнату, портной был уже там. Неужели Лахан распорядился, чтобы он пришел? Он уже приготовил для неё мантии и хотел проверить, как они сидят. Узор и украшения немного отличались от того, к чему привыкла Маомао: юбка выглядела так, словно её пошили для западного платья.
— А теперь, госпожа, будьте добры, переоденьтесь для меня.
Портной, на лице которого были ярко-красные румяна, перебирал множество нарядов. Если за этим стоял Лахан, то он был на редкость щедр. Следующий час Маомао провела, как нарядная кукла.