Монолог фармацевта

Как бы то ни было, Маомао заставила шарлатана жалобно смотреть на неё; кроме того, ей было любопытно узнать о предполагаемом контракте.

— У меня есть знакомые, которые разбираются в таких вещах, — сказала она в конце концов. — Не могу ли я рассказать им о том, что видела?

В какой-то мере она преувеличивала правду, но это должно было помочь.

Тетушка, видимо, решив, что Маомао знакома с какими-то чиновниками, нехотя согласилась. На самом деле Маомао имела в виду Джинши и Басена, которые, как оказалось, уже были с ними, но упоминать об этом было незачем.

Так Маомао оказалась в кресле на небольшом расстоянии от основной группы. Хозяйка заведения принесла ей чай, но в помещении пахло спиртным, возможно, здесь была и таверна, и Маомао едва сдержалась, чтобы не заказывать что-нибудь ещё. Джинши и Басен сели за стол вместе с ней.

— Неужели вам так необходимо было быть здесь? — спросил Басен, возвращаясь к теме уже довольно затянувшегося спора между тетушкой и шарлатаном. Если он возражал, то должен был сказать об этом тогда.

— Мастер-лекарь попросил меня присутствовать; было бы бесчеловечно с моей стороны покинуть его.

— Послушайте, что вы говорите...

Басен словно хотел затронуть эту тему, но шарлатан украдкой поглядывал на Маомао с тех пор, как они сюда добрались, поэтому он оставил эту тему. Вместо этого он огляделся по сторонам и заметил:

— Должен сказать, что для заведения такого размера здесь ужасно много алкоголя.

Полки были заставлены винами, но главным предложением было нерафинированное или "мутное" вино, которое хранилось в большой бочке на кухне; мутный, беловатый алкоголь. В столице предпочтение отдавалось "чистым" или дистиллированным спиртным напиткам, а этот напиток выглядел как классическое "деревенское вино". Предположительно, путешественникам его предлагали с полок, а местным жителям — из бочки.

Пока Маомао отвлекалась на выпивку, начались разговоры.

— Ты принес деньги? — спросил, естественно, властный мужчина средних лет, похожий на третьесортного злодея из театральной пьесы. Маомао не была уверена, были ли окружавшие его грубоватые мужчины фермерами-арендаторами или наемной рабочей силой. Шурин, его сыновья и друзья были хорошо сложены, но их явно больше. Она огляделась по сторонам, размышляя, куда бежать, если ситуация примет бурный оборот.

— Ещё должно было быть время. Вы не можете передумать? — кротко спросил шурин шарлатана. Между ним и землевладельцем лежал листок бумаги, предположительно договор.

— О чём тут думать? Я ведь не по доброте душевной одолжил вам эту землю. Если вы не можете заплатить, я хочу, чтобы вы ушли.

Он не давал сдачи. Похоже, это был не первый их разговор. Мужчина продолжил:

— Послушайте, мне нравится думать, что мы проявляем гибкость. Мы предложили подождать до следующего года. Мы просто попросили вас научить нас кое-чему за это время.

«Нелепость».

Значит, ремесленники могли уехать либо сразу, либо в следующем году, а если бы они решили подождать, это означало бы только дать другим жителям деревни время освоить технику изготовления бумаги. Сейчас им явно некуда было идти, но если бы они ждали, то были бы вынуждены выдать свои торговые секреты. Вероятно, крестьяне тоже надеялись получить императорскую комиссию, чтобы вписаться в прежнюю жизнь ремесленников. Этого было достаточно, чтобы разозлить человека, но обычно это не проходило бесследно. Доказательства лежали прямо на столе.

Однако что-то было странным. Зачем заставлять бумажных дел мастеров учить кучу крестьян делать бумагу, а потом вытеснять ремесленников? Почему бы не использовать долг как рычаг, чтобы заставить их работать на фермерскую деревню? Неужели они действительно так сильно ненавидели чужаков? Маомао наблюдала за мужчиной средних лет, который презрительно смотрел на людей из деревни бумажников. Особенно доставалось его сыновьям.

Маомао рысью подошла и встала позади мужа. Шарлатан стоял рядом с ними, его усы дрожали.

— Что ты себе позволяешь? — прошипел Басен, но Маомао проигнорировала его.

Договор был составлен более десяти лет назад, но бумага всё ещё была в отличном состоянии. Если бы она была менее качественной, то за столько времени успела бы потрепаться. Договор действительно предусматривал ежемесячные выплаты в течение двадцати лет в определенном размере, а в конце его стояли хуая соответствующих лиц — так называемые "цветочные знаки", которые служили вместо подписей, свидетельствуя о действительности и правильности документа. При таком очевидном порядке вещей Маомао не могла понять, почему землевладелец так на них давит.

Младший сын, проницательный и вдумчивый человек, спокойно объяснил ей.

— Он утверждает, что договор недействителен несмотря на то, что он был написан писцом и всё такое.

— Даже несмотря на то, что на нём есть цветочные знаки?

— Да. Это настоящие знаки, но... Ну, последний владелец не умел читать.

— Он был неграмотным? — спросила Маомао. В этом не было ничего необычного, но это озадачивало. Владельцам земли часто приходилось просматривать подобные бумаги, и обычно они были образованными людьми.

— Он был зятем.

«Ааа».

Теперь это имело смысл. Если он был принят в семью, чтобы взять дела в свои руки, то все детали сходились. Скорее всего, он был сыном трудолюбивого фермера-арендатора - у него не было времени на учёбу, а после женитьбы его часы стали бы ещё более драгоценными, даже если бы ему пришло в голову попытаться учиться.

— Он никогда не ходил к писцу, за него это делала жена.

Но этот договор, очевидно, был заключен после смерти жены.

«Хм-м».

Маомао хотелось верить, что это действительно настоящий договор. Младший сын утверждал, что цветочные знаки были законными, а значит, договор был заключён в присутствии предыдущего землевладельца.

— Писец ещё здесь? Или свидетель?

— Боюсь, они оба уже умерли.

Контракт был подписан пятнадцать лет назад, и оба были ещё молодыми людьми.

«Всё становится только хуже».

Пока она входила в курс дела, землевладелец продолжал настаивать на невозможном выборе зятя шарлатана. Остальные крестьяне мерзко ухмылялись, а ремесленники, казалось, уменьшились в размерах. А вот старший сын зятя прикусил губу, на его лице появилось противоречивое выражение.

— Если ты не думаешь, что сможешь выбраться сразу, то остается только один выход. Завтра мы пришлем к тебе пару молодых людей. Они помогут тебе, и ты сможешь научить их работе. Тебе лучше научить их. К следующему году.

Кулаки ремесленников дрожали. Пришел шарлатан, но толку от него не было никакого, он был таким же бессильным, как и все остальные. Лишь Маомао оглядывалась по сторонам, но была гораздо менее обеспокоена, чем остальные. Ей действительно было интересно это вино. Придётся заказать его позже, но даже она знала, что лучше не делать этого прямо сейчас, посреди всего этого.

Рабочие-бумажники выглядели так, словно находились на похоронах. А вот землевладелец, явно чувствуя себя празднично, начал заказывать выпивку.

— Мне и всем моим ребятам по кружке, — сказал он, и его щедрость вызвала одобрительные возгласы крестьян. Хозяйка заведения нехотя принесла подносы, полные кубков с вином для пьющих.

Маомао фыркнул.

«А?»

Она посмотрела на вино, которое пили крестьяне. Это было не мутное вино, а чистый спиртной напиток. Сам владелец пил что-то другое — жидкость янтарного цвета, очевидно, какой-то дистиллированный спирт. Это было что-то с одной из полок. Очевидно, он умел держать себя в руках.