Монолог фармацевта

Тетушка Шарлатана была явно рассержена, так как, когда она принесла суп и похлебку, порции достались всем, кроме её старшего сына. Её муж и младший сын, очевидно, зная, что для них лучше, предпочли не комментировать. Старший сын, видимо, обидевшись на то, как с ним обращаются в семье, схватил ещё один баоцзы и вышел из комнаты.

Когда мальчик ушёл, муж тётушки Шарлатана, смущённо почёсывая голову, поклонился врачу-шарлатану.

— Мне очень жаль, шурин. Он не знает, как много вы работали для этой деревни, чем жертвовали. Да ещё на глазах у вашего начальника.

— О, всё в порядке. Я не беспокоюсь. Я привык к подобным вещам, — ответил шарлатан, хотя, казалось, он вполне осознавал, что Басен. Маомао уколола Басена кончиком пальца, и тот слегка подпрыгнул, а потом сказал:

— Это мы должны извиниться, что появились так внезапно.

Значит, он мог хотя бы быть вежливым, когда того требовала ситуация. Это радовало. Вероятно, его побуждал к этому неумолимый взгляд Джинши.

—Хорошо, хорошо, значит, всё в порядке, — сказал шарлатан, с благодарностью потягивая похлёбку.

Для него заявление о том, что он "привык к подобным вещам", было просто замечанием, но тётушка Шарлатана была явно обеспокоена этим. Ведь именно для того, чтобы спасти её от продажи в задний дворец, шарлатан согласился стать евнухом. И это несмотря на то, что их родители, по всей видимости, ценили сына выше дочери.

— Однако... я знаю, что пришёл сюда не только для того, чтобы поужинать. Разве вы не хотите о чём-то поговорить? — сказал шарлатан. Остальные члены семьи замолчали. Похоже, они поняли истинную причину его возвращения.

Что касается Маомао, то она была просто частью аудитории, поэтому не собиралась прекращать есть. Рыба, приготовленная на пару, была отлично просолена, а травы прекрасно раскрылись. Надо будет спросить у тетушки, что она с ней сделала.

Муж отложил палочки и посмотрел на шарлатана, а затем, помолчав, опустил голову.

— Шурин, мы слышали, что вы стали известным врачом, настолько известным, что даже принимали роды у самой императрицы. Вы должны быть на слуху у Его Величества, и мы просим вас оказать нам личную услугу.

— А?!

«Он принял роды у императрицы?»

На самом деле роды принимал её приемный отец Луомен, но, зная шарлатана, он мог приукрасить эту историю в одном из своих писем. Однако даже у Маомао хватило порядочности промолчать в этот момент. Басен слегка нахмурился, а Джинши, казалось, смотрела куда-то вдаль.

Шарлатан, в свою очередь, отложил палочки, его брови опустились ещё больше, чем обычно.

— Просить Его Величество выслушать меня было бы выше моих сил.

— Даже если вы присутствовали на родах императорской супруги?

Это было невозможно. Даже высшим чиновникам лишь иногда разрешалось говорить с императором; даже личная аудиенция с ним могла быть расценена как проявление неуважения и стоить шарлатану головы. Сама Маомао несколько раз удостаивалась возможности поговорить с императором, но каждый раз это происходило только потому, что Его Величество лично разрешал. А теперь Гёкуё была уже не просто супругой, а императрицей. Связаться с ней будет непросто.

При таком раскладе шарлатан, скорее всего, сочтет задачу, возложенную на него, невыполнимой, а если Басен вздумает влезть с неуклюжей репликой, это не поможет делу. Поэтому Маомао решила взять разговор в свои руки.

— Предыдущий лекарь Заднего дворца ввязался в дела, которые не входили в его обязанности, и был наказан увечьем, а затем изгнан из дворца, — сказала она.

Остальные испуганно переглянулись.

— Ходят слухи, что он был настолько глуп, что узнал то, что ему не нужно было знать, говорят, именно поэтому он попал в беду.

Правда, она говорила о своём собственном отце, но на самом деле она не лгала. Басен и Джинши никак не отреагировали на её слова, и она была рада, что не вдохновила их на какие-либо махинации.

Тетушка Шарлатана и её семья тяжело сглотнули и тревожно посмотрели друг на друга. Их плечи опустились.

Однако шарлатан наклонился вперед и взмахнул рукой.

— Правда, я, наверное, не могу говорить с Его Величеством, но есть другие люди, к которым я мог бы обратиться. Расскажите мне, что у вас на уме.

Тетушка Шарлатана и её муж переглянулись. Маомао подумала, не навязывается ли она, но, проделав такой долгий путь, она хотела услышать всё остальное. Джинши и Басен, очевидно, придерживающиеся того же мнения, не проявляли никаких признаков беспокойства.

— Пожалуйста, говорите. Я не могу обещать, какую помощь мы сможем оказать, но мы можем хотя бы выслушать вас.

Этот призыв исходил от Басена. Слова больше принадлежали Джинши, но Басен говорил от его имени.

Шарлатан посмотрел на них, кивнул, а затем сказал:

— Этим людям можно доверять.

Это был тот редкий момент, когда он сказал нужную вещь в нужное время.

— Что ж... Если вы так говорите, — медленно произнесла тетушка Шарлатана, а затем заговорила. "Проблема связана с правами на землю в деревне".

По её словам, земля, на которой была построена деревня, на самом деле была арендована. Владелец, живший неподалеку, не пользовался ею, поэтому был готов сдать её им по дешевке, но с годами обе стороны начали поговаривать о продаже земли. В то время владелец участка был человеком покладистым и хорошо ладил с жителями деревни, так говорила тетушка.

Однако несколько лет назад этот человек умер, и его сын занял место владельца, после чего всё начало меняться. В отличие от своего отца, новый владелец презирал чужаков и имел отвратительную привычку смотреть на ремесленников свысока. Когда деревня получила императорский заказ на поставку бумаги ко двору, он едва выдержал.

Когда качество деревенской бумаги упало, новый владелец несколько раз приходил с требованием вернуть долг. Согласно договору с прежним владельцем, земля и лес предоставлялись жителям деревни в аренду на двадцать лет. Сумма платежа была чётко оговорена, и деревня всегда платила вовремя.

— Но он продолжал настаивать, что урожай риса упал, потому что мы загрязняем воду. Всё время говорил, что у них не хватает воды для производства риса, — сказал сын№ 2 со страдальческим выражением лица.

— В последнее время всё стало ещё хуже. Он сказал, чтобы мы немедленно заплатили, иначе уберемся с его земли.

До конца контракта оставалось ещё пять лет. Вряд ли деревня могла найти деньги на пять лет сразу и так быстро. Но они имели дело со своим землевладельцем. Как Маомао не могла командовать старой госпожой, так и деревня должна была действовать осторожно.

— Если нам придется уехать, наши дома и большая часть того, что в них находится, должны будут остаться здесь. И кто знает, сколько времени нам понадобится, чтобы найти новое место жительства?

— Мы думаем, что они просто хотят выгнать нас из деревни, чтобы они могли переехать и сами начать делать бумагу.

— С какой стати им это делать? Они знают, как делать рис, а мы знаем, как делать бумагу, и мы должны заниматься своим делом, — сказал шарлатан, его тонкие усы слегка подрагивали. Мяомяо, покончив с едой и не найдя себе занятия, увидела это и присела, готовясь наброситься на усатого.

— Можно и так подумать, — сказала тетушка, покачав головой.

— Но в этом году налог на зерно неожиданно вырос.

— В то время как налог на нашу бумагу снизился пару лет назад. Поверьте, это не улучшило отношения.

— А, так вот оно что.

Ослабление налога на бумагу, очевидно, было вызвано желанием сделать бумагу более универсальной и, в конечном счёте, повысить грамотность населения. Что касается повышенного налога на рис, то, вероятно, считалось, что он не будет слишком обременительным для области, которая собирает два урожая в год, и в то же время позволит укрепить запасы на случай грядущих событий.