Монолог фармацевта

— Они будут рады, если она будет ловить для них крыс.

— Понятно, — сказала Маомао.

Шарлатан, казалось, ликовал при мысли о том, что впервые за более чем десять лет снова увидит свою семью. Маомао вспомнила, что они производили бумагу, поставляя её даже императорскому двору. Им, конечно, не помешал бы охранник, чтобы следить за крысами, которые могут попытаться прогрызть товар. Однако это было далеко, и Маомао не могла не задаться вопросом, будет ли Мяомяо вести себя хорошо во время долгого путешествия.

— О, смотрите! Кошка! — крикнули куртизанки, ведь был только полдень, и у них ещё было время до прихода клиентов. Кошка, к сожалению, была напугана криками; она хорошенько оцарапала колени шарлатана, а затем убежала из лавки.

— Ой! Нет, Мяомяо, подожди!

— Ну и имя! — сказала одна из куртизанок, со смехом глядя вслед уходящей кошке.

Животное с неудачным прозвищем проскочило через щель в двери лавки и направилось ко входу Малахитовый Дворец. Маомао и шарлатан как можно быстрее надели ботинки и отправились за ней.

Мяомяо петляла среди женщин, только что принявших ванну (и выглядевших не слишком накрашенными), проскочила между ног слуг, готовивших постельные принадлежности, и добралась до кухни. Она увидела четыре короткие ноги: дети поздно пообедали.

— Откуда ты взялся? — спросил Чоу-у, когда кошка остановилась перед ним. Он грыз палочки и смотрел на кошку. Зулин моргнула своими росистыми глазами. Мяомяо облокотилась на ногу Чоу-у.

— Это то, что тебе нужно? — спросил Чоу-у, подцепив палочками рыбу. Это была просто жареная синяя сельдь, но она имела приятный соленый вкус без всяких приправ.

— Мроу!

Мяомао отбила еду у Чоу-у.

— Эй! Эй, ты!

Рыба упала на грязный пол, и Мяомяо сожрал её. Ужасно непристойные манеры для такого изысканного пиршества — совсем как у некоего другого человека.

— Нет, Мяомяо, не делай этого! — закричал шарлатан, тяжело дыша.

— Глупый кот! А это что за чудак?

Но это был не единственный вопрос Чоу-у.

— Подождите... Мяомяо? Серьёзно?

Он открыто ухмылялся, глядя на Маомао. Даже Зулин, казалось, беззвучно смеялась.

Маомао, основательно раздосадованная, по крайней мере, сумела схватить кошку, хотя надежды вернуть рыбу, которую кошка крепко держала в пасти, не было. Чоу-у с сожалением смотрел на свою еду, но кошка, похоже, заинтриговала его. Когда он пощупал её хлюпающие розовые подушечки пальцев, то воскликнул "О!", и его глаза заблестели.

Они решили оставить Мяомяо с Чоу-у и Зулин, строго-настрого приказав ей не уходить. Они предупредили одного из слуг, так что дети не могли наделать много бед.

Когда они вернулись в лавку, у Маомао наконец-то появилась возможность спросить у шарлатана, что, собственно, происходит. Неловко поправляя волосы на лице, он сказал:

— Полагаю, вы знаете о бумажном бизнесе моей семьи.

— Да, господин.

— Причина, по которой я еду домой, заключается в том, что возникла небольшая проблема.

Некоторое время назад он получил письмо от младшей сестры, в котором говорилось, что качество бумаги внезапно ухудшилось. Предполагалось, что эта проблема решена, но, возможно, появилось что-то новое.

— Поэтому я и попросил разрешения на посещение, но, видимо, кто-то важный надеялся, что сможет сам увидеть мою деревню.

Джинши интересовался производством бумаги ещё с тех времён, когда он был "евнухом", так что, возможно, этот случай показался ему идеальной возможностью увидеть процесс вблизи. Но Маомао все равно не могла понять, в чём проблема на этот раз.

— Что написано в её письме? — спросила она.

— Я не совсем уверен, что могу сказать вам здесь, — ответил шарлатан, выглядя явно неловко. — Позвольте мне объяснить, когда мы приедем.

«Хорошо», — сказала Маомао, и, как по команде, снаружи послышалось ржание лошади.

Появился мрачный молодой человек с классически красивым лицом, но с длинной челкой, скрывающей шрам от ожога на правой щеке. Маомао узнала мрачного посетителя.

«Неплохо, неплохо».

Это был тот самый клиент, который пришел в Малахитовый Дворец, когда все куртизанки были созваны для развлечений. Он не обращал на них никакого внимания, просто сидел и пил вино. Он был одним из альтер-эго Джинши. Джинши использовал фальшивый ожог, чтобы скрыть настоящий шрам на щеке, и весь его облик был настолько менее... ну, искрящимся, чем обычно, что он выглядел как другой человек. Когда-то Маомао научила его маскироваться, и, похоже, он использовал этот урок с пользой. Если бы она не видела его в самые мрачные моменты, а также в нескольких маскировках, она бы не поняла, что это он.

Что касается шарлатана, то он не выглядел особенно настороженным, даже столкнувшись с прекрасным дворянином. Он вообще его не узнал.

— Вы готовы идти?

Басен заговорил вместо переодетого Джинши. Его одежда была более изысканной, чем у Джинши, а Джинши вёл себя по отношению к нему как слуга. Похоже, Басену было немного не по себе — хотя, скорее всего, его больше беспокоила возможность того, что сестра Маомао Пайрин заметит его раньше, чем они успеют уйти.

— Готова ли я? Осмелюсь предположить, что это слишком неожиданно, — сказала Маомао.

Да, письмо пришло несколько дней назад, но в нём не было никаких конкретных указаний на дату их отъезда. Честно говоря, она вообще не успела ничего подготовить.

— Боюсь, это было не в нашей власти. Нужно было учитывать сроки. Мы уже собрали вещи для вас.

Конечно, появление Джинши говорило о том, что они собираются заняться шпионажем, а шпионаж предполагал, что они будут заниматься этим какое-то время, поэтому Маомао понимала, что они должны были поднапрячься, чтобы быть готовыми к этому моменту. Но сказать, что они приготовили смену одежды для женщины, понимали ли они, что это значит?

Неважно. Какими бы ни были их отношения, братскими или какими-то еще, император, конечно, счёл нужным работать с Джинши как с собакой. Вероятно, в заднем дворце ещё нужно было навести порядок, а также решить множество других профессиональных проблем, с которыми Джинши, несомненно, должен был справиться. Это была его работа, так что жаловаться он не мог, но всё же...

«Похоже, он готовит себе преемника», — подумала Маомао и тут же отбросила эту мысль. В данный момент именно сын супруги Гёкуё, нет, императрицы Гёкуё, был предполагаемым наследником. Более того, супруга Лихуа тоже родила сына. Императору было всего тридцать с небольшим, и он по-прежнему оставался образцом здоровья. По всей вероятности, он легко сможет оставаться на троне, пока его дети не достигнут совершеннолетия. Конечно, при условии, что с ним ничего не случится, но Маомао решила не задумываться о такой неприятной возможности.