Монолог фармацевта

Она окунула палец в свой напиток, а затем провела им по столешнице, используя сок как чернила.

— Что ты делаешь? — спросил Лахан.

— Ты хотел узнать, что происходит? Вот оно.

Маомао оглядела их. Если всё это так, то и в этом должен быть какой-то подвох. Она пожалела, что не осмотрелась внимательнее, когда была на сцене. Может, там что-то было? Там было туманнее, чем в креслах, теплее, голова болела и мешала сосредоточиться.

«Туман... Дымка...»

Она подозревала, что это пар, возможно, от чего-то, что варилось за сценой. Это объясняло бы и жару. Но почему тогда у неё болела голова? Ей казалось, что муха жужжит у неё над ушами. Что это было?

«Хм?»

Как раз в тот момент, когда она почувствовала, что догадывается, что это может быть, она увидела Белую Леди за кулисами сцены. Маомао сунула пальцы в рот, сомкнула губы и дунула.

— Чего ты свистишь? Какой подлый способ выразить свою признательность.

Лахан смотрел на неё сузившимися глазами.

Свист Маомао был не очень громким, в то время как разговоры вокруг неё были шумными. Звук не должен был разноситься далеко. И всё же она увидела, что Леди оглянулась, когда та свистнула.

«Ха. Теперь я поняла».

Маомао усмехнулась и принялась за пирожки.

На улице было холодно. Они могли бы подождать, пока вернутся в Малахитовый дворец, и поговорить об увиденном, но Лахан и остальные, похоже, жаждали узнать, что происходит, как можно скорее, поэтому они решили зайти в ресторан и поговорить там. Маомао выбрала дорогое заведение, от чего Лахан был не в восторге, но ей было всё равно. Официант проводил их к местам, и, когда они расположились за круглым столом, Маомао попросила принести блюда, которые рекомендовал официант, а также бутылку лучшего алкоголя.

— Слышала когда-нибудь об умеренности? — ворчал Лахан.

— О чем говорит большой чиновник?

— Моя семья только в прошлом году купила что-то очень дорогое, и мы практически на мели.

Она прекрасно знала, что он купил это в Малахитовом дворце.

Сначала Маомао решила объяснить, как Белая Дама превратила бронзу в серебро и золото.

— Это очень похоже на то, что они называют трансмутацией.

Возможно, ей следовало просто сказать "лиандан-шу". На самом деле изготовление пороха относилось к той же категории. Трансмутация — это подкатегория лиандан-шу, способ превращения неблагородных металлов в благородные.

Маомао поиграла ложкой, которую принёс официант. Искусство лиандан-шу было направлено на продление жизни людей, но многое из того, что ему приписывали, было чистейшим вздором. В историях рассказывалось о древнем императоре, одержимом идеей обрести бессмертие, который вместо этого потерял жизнь, пытаясь найти неверные способы его получения.

Да, эти две истории были очень похожи.

— Но если бы мне пришлось их различать, я бы сказала, что это ближе к тому, что на западе называют алхимией.

– На западе? — спросил Лахан, и Маомао кивнула.

— Да.

Лахана, похоже, смутил тот факт, что Маомао разговаривала с Рикусоном более вежливо, чем с ним.

Может, она уже и с Рикусоном может говорить непринужденно, подумала Маомао.

— Мой старик рассказывал мне об этом, но я никогда не видела этого своими глазами. Тот кусок металла не превратился в настоящее серебро или золото. На нём просто было металлическое покрытие, которое можно было сжечь в огне, чтобы превратить его в одно или другое.

Маомао хотела попробовать сама, но старик отказался рассказать ей о необходимых ингредиентах. Впрочем, она подозревала, что даже если бы он и сказал, это были бы не те ингредиенты, которые можно было бы купить в скромной аптекарской лавке.

— Что ты говоришь? Что это за "покрытие"?

— Это когда один металл заключают в "оболочку" из другого металла, — сказала Маомао, зажав ложку между пальцами обеих рук.

— Если хотите узнать больше, спросите моего отца. И если ты будешь так любезен и расскажешь мне, что узнаешь... Нет, ты должен рассказать мне.

Её глаза вспыхнули.

Самовозгорающуюся бумагу можно было объяснить побочными продуктами этого процесса, и если бабочки тоже были сделаны из бумаги, то это могло их объяснить. Кроме того, зрение зрителей было ослаблено туманом в театре, и они пили вино, специально созданное для того, чтобы вызывать пьяное оцепенение. Даже они с Лаханом и остальными, кто не пил, были практически захвачены; никто из других подвыпивших зрителей ничего бы не заподозрил.

Кстати, бумажные бабочки очень напоминали традиционный фокус островной страны на востоке. Для этого нужно было вырезать фигуры из очень тонкой высококачественной бумаги.

— Тогда объясните, как ей удалось прочитать ваши мысли, — сказал Лахан, всё ещё недоумевая.

— Да, насчет этого...

Маомао как раз пытался решить, как объяснить, когда вернулся официант с их супом.

«Может, это сработает», — подумала Маомао и погрузила ложку в тарелку с супом.

— Бумага, – сказала она.

— Только посмотри, как ты отдаешь приказы, — нахмурился Лахан, но всё же достал из складок своего халата какую-то бумагу и протянул ей. Маомао провела по бумаге ложкой, переполненной супом, и вывела детские каракули. Она быстро помахала бумагой, чтобы высушить ее, после чего каракули исчезли.

— Видите? — спросила она.

— Мокрые участки немного уменьшились.

— Слишком пристальное наблюдение.

— Ах. Прояви немного уважения к своему сводному брату.

«Ни в коем случае».

Рикусон заговорил.

— Итак, какое отношение это имеет к тому, что мы видели?

— Смотри.

Маомао подошла к одному из фонарей на стене, осторожно сняла рамку и поднесла бумагу к открытому пламени.

Лахан и Рикусон выглядели потрясенными - и это радовало, но для них это не должно было быть новостью.

«Джинши и Гаошун поняли бы всё гораздо раньше».

Потрескавшиеся от супа части страницы полыхали и темнели в пламени.

— Видишь?

— Вряд ли. Какое отношение это имеет к чтению чужих мыслей?

Маомао сунула ложку в рот Лахану.

— Как на вкус?

— Как будто использовали бульон из морепродуктов. И немного соленый.

— Да. В нем есть соль.

— И что?

Так вот, в нём была соль. Точнее, в тех зернистых чернилах, которые она использовала. Неудивительно, что писать ими было так неприятно.

— В чернилах была соль. Если её хорошенько перемешать, то её не будет видно, как не видно её в супе. Но она там была, как и здесь.

Поднесение к огню ясно показало, что там была не только вода.

— Вы хотите сказать, что она сожгла бумагу, чтобы узнать число? Как?

— Нет, она этого не делала, но есть и другие способы.

Под бумагой, которую использовала Маомао, лежал темный блокнот. Чернила должны были впитаться в нее.

Лахан посмотрел на слегка почерневшую бумагу и провел пальцем по линиям.

— Так вот что происходило.

— Да. Я так думаю. В чернила что-то подмешали.

Это не обязательно должна быть соль: подойдет всё, что может смешаться с чернилами, но остаться после их высыхания. Предположим, что это была соль. Маомао написала бы свой номер солеными чернилами, которые впитались бы в блокнот. Когда чернила высохли, на темном блокноте появилась бы соленая цифра — узор из белого порошка.

— Понятно, понятно, — сказал Рикусон, понимающе хлопая в ладоши.

— А что же тогда с трубками? Как она узнала, в какую из них вы положили бумагу?