Монолог фармацевта

Как раз в тот момент, когда Маомао грозила быть поглощенной этими большими круглыми глазами, снова прозвучал гонг. Возможно, из-за тумана в комнате ей стало так тепло, а голова разболелась. Она почувствовала вспышку раздражения от ощущения, что муха жужжит у нее над ушами, но тут Белая Леди снова заговорила.

— Третий ряд сверху, второй слева.

Маомао приостановилась.

— Ну?

Ассистент снял вуаль, чтобы показать зрителям, что находится в шкатулке. Он взял трубку в трёх рядах сверху вниз и в двух слева и проткнул её тонкой палочкой.

Хлоп! Бумага, которую засунул в неё Маомао, вылетела наружу. Развернув её, мужчина обнаружил цифру семь – разумеется, написанную самой Маомао.

Маомао вернулась на своё место, размышляя над тем, что может происходить. Зал был полон шумных, веселых голосов; казалось, что большая часть собравшихся приятно пьяна. Лахан и остальные, однако, напряженно ждали возвращения Маомао.

— Так расскажите мне, что это было? — спросил Лахан, теперь полный энтузиазма.

— Обыщи меня.

— Подожди... Может, она сунула тебе в руку монетку?

— В отличие от некоторых из нас, я так не работаю.

— Ну, я тоже! В этом нет ничего прекрасного.

Маомао не понимала его: он обожал даже самые мелкие монеты и утверждал, что в них есть различие между красотой и нечистотой. Но она заметила, что Рикусон хихикает про себя.

— Ты же видишь, у меня ничего нет, — сказала Маомао, разжимая руки и закатывая рукава, чтобы доказать, что её не подкупили.

— Значит, тебя кто-то видел?

— Очень сомневаюсь.

На сцене с ней были только Белая Леди и её помощник. Маомао не думала, что кто-то видел, как она писала номер, а трубка, в которую она засовывала бумагу, была скрыта тканью.

— Но может быть...

Она посмотрела на сцену, которая освещалась неровным светом фонаря, висевшего под потолком. Она подумала, что, возможно, здесь есть зеркало, в котором артисты могли бы увидеть, какой номер она написала, но, похоже, этого не было. Похоже, было трудно подвесить что-то подобное к потолку, да и вообще, для этого нужно иметь что-то подобное.

Но, прежде всего, глаза Белой Леди были слишком плохи для этого. Всё, что находилось перед ней на расстоянии более 30 см, наверняка выглядело туманным. Маомао всё ещё размышляла об этом, когда началась следующая часть представления. Вынесли новый стол и расставили на нем разнообразную утварь. Госпожа взяла палочками небольшой тонкий кусочек металла. Она выбрала и блюдо.

Её помощник взял металл и блюдо, поставил их на поднос и стал расхаживать с ними по театру. Кусок металла оказался не более чем листом полированной бронзы; блюдо же было глубоко утоплено, чтобы жидкость в нем не пролилась. Помощник проскочил на второй этаж - очевидно, у него не было времени подниматься туда, — вызвав несколько возгласов протеста сверху. Но это, по мнению Маомао, как раз то, что можно получить, сидя на дешевых местах.

Когда мужчина вернулся на сцену, Белая Леди забрала у него металлический лист и миску. Затем она положила металл в миску и поставила её в огонь, который был разожжен почти без посторонних глаз. Она начала напевать что-то похожее на заклинание, а затем начала танцевать. В мрачной, туманной комнате всё её тело словно светилось.

Когда танец закончился, Леди взяла палочки и вынула кусок металла из огня.

Цвет изменился. Красноватый оттенок бронзы превратился в чистое серебро. Несколько человек в первом ряду удивленно воскликнули.

— Бронза превратилась в серебро! — крикнул кто-то.

— Что? Правда?!

Тем, кто сидел сзади, не было видно, что происходит на сцене, но они могли наблюдать за реакцией других людей и с интересом протискивались вперед. Охранникам удалось никого не пустить на сцену, но и этого было достаточно, чтобы видеть происходящее.

Леди купала металл в какой-то жидкости, а затем вытирала его насухо тряпкой. На этот раз она поднесла его прямо к огню.

Крики стали громче:

— Серебро превратилось в золото!

Действительно, серебряный лист превратился в мерцающее золото. Госпожа встряхнула его палочками для еды, чтобы снять жар, и положила на тарелку. Её помощник поднял её, чтобы все могли видеть сияющее золото.

— Ты можешь это объяснить? — спросил Лахан у Маомао, протирая очки.

Маомао ухмыльнулась.

— Да, позже. А пока давайте наслаждаться зрелищем.

Её глаза сверкали — она не хотела отводить взгляд от представления на сцене. При разговоре с Лаханом в её голосе появились нотки, которые она обычно приберегала для квартала удовольствий; Рикусону это показалось немного странным, но, учитывая, что он служил кому-то очень странному, возможно, он не хотел, чтобы это его беспокоило.

Впрочем, у Маомао были и другие заботы.

«Это восхитительно», — подумала она, с таким нетерпением ожидая появления множества необычных техник, что почти забыла моргнуть. Может, эта женщина и не бессмертная, но было ясно, что от неё нельзя отмахнуться.

Белая Леди принялась демонстрировать им разнообразные интригующие развлечения. Она положила мокрый камень на лист бумаги и произнесла над ним заклинание, после чего тот вспыхнул. Она создавала бабочек, казалось, из воздуха, и когда они улетали, то тоже, казалось, сжигали себя, превращаясь в пепел в полёте. Каждое представление вызывало хор охов и ахов со стороны зрителей.

Наконец Леди взяла в руки мерцающую серебристую жидкость. Под пристальным взглядом всех присутствующих она налила таинственную субстанцию в маленькую чашку и выпила её до дна.

Маомао едва не поперхнулась, с трудом удержавшись от желания вскочить с места. К счастью, она остановила себя прежде, чем поднялась на ноги, и вместо этого пристально посмотрела на женщину.

— Надеюсь, вы провели ещё один приятный вечер на моём представлении, — с улыбкой сказала Леди и спустилась со сцены. Зрители тем временем продолжали наполнять театр возбужденными разговорами о том, чему они только что стали свидетелями. Глаза некоторых людей мерцали, словно пламя, другие с обожанием смотрели на то место, где только что находилась бессмертная. Только группа Маомао казалась менее увлеченной, чем остальные, возможно, отчасти потому, что они не пили вино.

— Она, конечно, нечто особенное, — заметил Рикусон, наконец потянувшись за своим кубком. Однако Маомао инстинктивно остановила его, бросив на него тревожный взгляд.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да, — ответила Маомао и взяла в руки свою чашку. Она понюхала его, а затем капнула одну каплю вина на кожу. Увидев, как оно себя ведет, она влила в рот самую малость напитка.

— Оно с чем-то смешано, — сказала она. На самом деле в нём было не так много алкоголя. Он был похож на сок - очень приятный для питья, но в нем было несколько других, противоречивых вкусов. Похоже, в напиток подмешали еще несколько веществ, возможно, соль.

— Оно не ядовито, — сказала Маомао. Но, несмотря на скромное содержание алкоголя, напиток, похоже, был очень сильным. Вот и всё.

Потом был колеблющийся свет фонаря. Затемненная комната. Жутковатый туман и призрачная женщина на сцене. Странные явления, свидетелями которых стали зрители.

«Что ж, теперь».

Всего этого было более чем достаточно, чтобы внушить кому-то слепую веру. Маомао задумалась, сколько же зрителей были настроены именно на это. Размышляя над этим, она продолжала потягивать свой напиток.

«Он определенно немного соленый. Без него было бы лучше», — подумала она, и тут её осенило.