Страница 283 из 888
Ей велели держать его поблизости, чтобы он не доставил хлопот ученицам (некоторые из них были примерно его возраста) или куртизанкам.
Когда она вернулась, доставив лекарства в ближайший бордель, она обнаружила толпу у входа в Малахитовый дворец. Куртизанки, ученицы и даже некоторые слуги были там.
«Что происходит?» — поинтересовалась она, прищурившись, чтобы лучше видеть.
И тут же обнаружила, что толпа собралась вокруг её несносного мальчишки. Поинтересовавшись, что он натворил на этот раз, она поспешила к нему, и толпа расступилась, пока она не оказалась перед маленьким засранцем. Она обнаружила лист белой бумаги, по которому плясали линии.
— Не рвись, Веснушки. Ты должна стоять в очереди, как и все остальные.
— Что ты делаешь?
Чоу-у сидел с плоской доской вместо стола и рисовал картину. Напротив него в кресле сидела куртизанка, выглядевшая настолько спокойно насколько это было возможно.
— Разве не видно? Я рисую картину.
Кисть плавно побежала по странице, создавая нечто, напоминающее женщину в кресле, но более красивую.
— Вот так! Всё готово.
Чоу-у опустил кисть в горшок с чернилами и несколько раз хорошенько встряхнул бумагу. Лицо его "модели" расплылось в улыбке, и она сказала: "Вот держи!", доставая свой и протянула ему пять монет, причем не мелких.
— Приятно иметь дело, — сказал Чоу-у, засовывая деньги в складки одежды. Сумма была значительно больше, чем мелочь в кармане какого-нибудь мальчишки
— О, я следующий, — сказал один из слуг, усаживаясь в кресло.
Разве он не должен был нести караульную службу или что-то в этом роде? Что он здесь делает? Если бы госпожа увидела его, ему бы пришлось несладко.
— О, простите, господин. У меня закончилась бумага. Я пойду куплю ещё прямо сейчас, так что приходите завтра, хорошо?
— Чушь! Я ждал весь день!
— Очень жаль, господин. Я сделаю вам завтра первым делом. Я сделаю так, чтобы вы выглядели очень мужественным!
У него это неплохо получалось. Чоу-у выскользнул из толпы и поспешил в сторону бумажной лавки. Маомао вспомнила, что купил ему пачку из десяти листов - и что, она уже закончилась? По крайней мере трое из стоящих вокруг людей, похоже, держали портреты; по его ценам, этого было бы достаточно, чтобы окупить вложения в материалы.
«Кто бы мог подумать, что у него такой талант?» — подумала Маомао, почесывая затылок и украдкой поглядывая на лист, который держала в руках стоящая рядом куртизанка.
— Ах вы, бездельники! Что вы делаете?!
Хриплого голоса госпожи хватило, чтобы заглушить шум дружеской болтовни, и лица побледнели.
— Скорее начинайте готовить помещение! Вы хотите, чтобы клиенты разбежались?
Появилась госпожа, размахивая метлой. Куртизанки, ученицы и слуги разбежались, как паучки. Маомао уже собиралась направиться к своему дому, как вдруг её схватила скелетная рука.
— В чём дело, бабушка?
— Ты прекрасно знаешь, в чем дело! Это из-за того ребенка! Вы, возможно, согласились взять его к себе и, возможно, получаете пособие на его содержание, но ты не можешь просто позволить ему делать всё, что он хочет!
—Это ты получаешь все деньги, бабушка.
Да, почему-то именно старушка хранила все средства, которые поступали. Это было связано с тем, что Чоу-у в какой-то степени свободно передвигался по Малахитовом дворце. Но мужчине, даже ребенку, не мог жить в борделе, но и его нельзя было поселить в доме для прислуги. В результате его поселили в хижине Маомао.
— Он пользуется моими услугами. Он должен мне долю от прибыли. Я возьму с него десять процентов.
«Жадная старая карга».
Маомао не думала, что произнесла эти слова вслух, но таинственным образом она почувствовала, как костяшки пальцев опустились ей на голову.
— Ты, убери кисть и чернильницу.
— Почему я?
—Не спрашивай меня. Просто сделай это. Или завтра будет суп из саранчи.
«Вот ведь карга!» — подумала Маомао, но угрюмо принялась за уборку, прижав одну руку к голове.
Когда вечером Чоу-у вернулся в их хижину, Маомао посмотрела на него так, что стало ясно: она недовольна.
—Веснушки, где моя кисточка?
— Нет кисточек для мальчиков, которые не убирают за собой.
Маомао демонстративно отвернулась от него и подбросила дров в печь.
— Не скупись на меня!
— Если я скуп, то научился этому у госпожи.
Маомао помешивала в глиняном горшке на плите и попробовала глоток. Она пришла к выводу, что оно немного безвкусное, и добавила немного соли.
— Кстати, она сказала, что собирается брать с тебя деньги за пользование её местом.
— Я знаю! С этого момента я буду писать портреты в другом месте.
Это заставило Маомао нахмуриться. Она положила половник в кастрюлю с супом, затем подошла и встала перед Чоу-у, который лежал на камышовом коврике на полу. Она присела и посмотрела на него.
— Что?!
— Держись поближе к Малахитовому Дворцу. Мне всё равно, если она возьмёт с тебя за это. Ты не должен отходить далеко от стражи. И больше не ходить в одиночку за бумагой.
—Эй, я могу делать то, что хочу.
Он попытался отвести взгляд в сторону, но Маомао схватила его за голову и заставила смотреть ей в глаза.
— Да, ты можешь делать то, что хочешь. Если не возражаешь против того, чтобы в конце концов превратиться в кусок мяса.
— Кусок мяса?
Чоу-у посмотрел на неё.
Она не шутила. Малахитовый дворец был шумным и дружелюбным, но это всё же был район удовольствий, и грязная сторона столицы всегда была под рукой.
Маомао показала на окно лачуги.
— Ты попадешь к таким, как она.
В вечерней темноте виднелся свет фонаря. Его держала женщина в капюшоне и с камышовой циновкой. Поначалу она выглядела обыкновенно. Но потом Чоу-у перевел дыхание и резко встал. Он должен был заметить, что у этой ночной бродяжки не было носа. У неё также не было своего дома, и она могла только принимать клиентов на обочине дороги. Такие женщины, как она, самые низкие из проституток, часто были физически опустошены сексуальными болезнями. Женщине на улице недолго оставалось жить в этом мире, но, если ей нужна следующая еда, она должна найти мужчину, которого сможет обслуживать.
Что она здесь делала? Может быть, старик Маомао, как и подобает добросердечному человеку, когда-то дал ей лекарство, а может, она искала остатки еды из какого-нибудь другого борделя.
«Что бы это ни было — это создает мне проблемы».
— Это нехорошее место, — сказала она. — Неважно, что ты маленький ребенок. Здесь есть люди, которые выстроятся в очередь, чтобы убить тебя, если узнают, что у тебя есть несколько монет.
Другими словами, если он не хочет умирать, то должен поступить так, как она сказала.
Чоу-у слегка поджал губы, но кивнул, его глаза наполнились слёзы.
— Ты понял? Тогда скорее ужинай и ложись спать.
Маомао вернулась и снова встала перед плитой, где и продолжила помешивать кашу.
Когда утром Маомао проснулась, Чоу-у уже встал. Она услышала, как он суетится, и, подняв голову, обнаружила, столешницу, застеленную бумагой. Чоу-у энергично работал кистью.
«Вот маленький засранец...»
Он использовал кисть и чернильницу, которые она спрятала от него. Маомао встала, собираясь дать ему попробовать свою кисточку, но тут одна из страниц упала со стола.
«Хм?»
С любопытством она подняла её. На ней было изображено насекомое, нарисованное в точных детали. На самом деле, он был почти слишком реален, и ей было немного брезгливо на него смотреть. Навеяло воспоминания. Это заставило её вспомнить молодую служанку, нет, супругу, которая любила насекомых. Эта молодая Шисуй тоже делала подобные рисунки. Маомао почувствовала укол при этой мысли.