Монолог фармацевта

— Быстрее ешьте! Вы не умолкаете, что хотите гарнир, ну, вот вам. Каждому по пять — ешьте, — прорычала старуха. Все посмотрели друг на друга, и наконец первая пара палочек потянулась к большому блюду.

«Ну вот».

Маомао удивилась, когда первый человек положил одну из саранчу в рот. Однако по мере того, как они жевали жука, на их лицах появлялось недвусмысленное выражение отвращения.

— Это не очень вкусно. Она какая-то... хрустящая. Как будто пустая.

Эта нелицеприятная оценка была дана высоким голосом, ведь он принадлежал Чоу-у. Маомао была уверена, что молодой господин с его избалованным воспитанием, не захочет брать в рот такую пищу, но, видимо, это было не так. Возможно, потеря воспоминаний лишила его аристократических запретов, а может, он и впрямь ел нечто подобное раньше. А может, это была просто детская способность к адаптации.

— Ух ты, я поражаюсь, как ты можешь это терпеть, — сказала Пайрин, сидевшая рядом с Маомао.

—Это не очень вкусно, но не то, чтобы ты не мог это есть. Правда, хрустит очень сильно.

«Хрустящие?»

В этом был определенный смысл: вы удаляли внутренности саранчи перед тем, как готовить их, поэтому они были полыми внутри. Поэтому Маомао ни о чём не думая протянула руку к саранче и без энтузиазма откусила кусочек.

«Хрк?!»

Да, она была хрустящей. Внутри она казалась гораздо более полой, чем саранча, которую она ела раньше, хотя она была прожарена. Может быть, потому что во рту был только панцирь, а внешний слой был еще более пустой, чем у обычной саранчи.

Чоу-у был занят тем, что торговался с Пайрин:

— Хочешь, я съем твою? Я помогу тебе, если ты дашь мне лунный кекс.

Маомао крепко схватила его за голову и толкнула его на место.

— Ой! Ой! — завопил Чоу-у.

Маомао взяла одну саранчу в палочки и уставилась на неё. Это была её дурная привычка: стоило чему-то заинтересовать её, и она уже не могла опустить руки.

— Я хочу, чтобы ты сделала для меня небольшую покупку.

После завтрака госпожа наконец вспомнила, зачем вызвала Маомао.

Она хотела отправить её с поручением на рынок, который занимал центральную улицу города.

Куртизанкам не разрешалось покидать бордель, но здешние мужчины были слишком дремучи, чтобы доверять им покупки. На рынке было много странных и необычных товаров, но было и много мошенников, желающих вас обокрасть. Рынок был дешевым местом для продажи вещей, потому что не нужно было содержать витрину, но в то же время не было ничего, что позволило бы определить плохих торговцев и места, от которых стоит держаться подальше. Нужно было иметь смекалку, чтобы найти стоящие вещи.

— Я хочу, чтобы ты купила благовония. Обычные. — сказала старушка.

Она имела в виду мягкие благовония, которые всегда горели у входа в Малахитовый дворец.

Это был расходный материал, поэтому она хотела купить его как можно дешевле, но не могла же она жечь некачественный товар у входа в своё заведение.

— Да, конечно. Какова твоя цена?

Маомао протянула руку, но госпожа лишь отмахнулась от неё.

— Завтрак и вода для ванны на двоих. Справедливо?

«Чертова скупердяйка», — подумала Маомао, но всё же согласилась.

— Эй, Веснушки! Купи мне одну из них!

— Ни в коем случае.

Чоу-у указывал на прилавок, полный игрушек, когда Маомао потянула его за рукав. Она собиралась делать покупки в одиночку, но маленький засранец бросился на землю, умолял и закатывал истерики.

В конце концов ей пришлось взять его с собой. Теперь она шла по рынку, таща его за собой.

Одна огромная улица прорезала центр столицы. По ней туда-сюда сновали повозки, а в дальнем конце находился дом тех, кто жил "над облаками" — дворец. Каждый день на улице разворачивался процветающий рынок. При виде дворца отсюда Маомао иногда казалось, что она только мечтала о том, чтобы когда-нибудь там работать. Но сам факт, что Чоу-у сейчас с ней, было доказательством того, что она жила в его стенах — ведь именно поэтому она оказалась втянута в цепь событий, которые привели его к ней.

Восстание клана Ши в определенной степени повлияло и на рынок. Северные регионы производили зерновые и лесоматериалы, и Маомао не могла отделаться от ощущения, что в меньшем количестве мест, чем обычно, продаются такие товары. Вместо этого она увидела много сухофруктов и текстиля, которые привозили на юге и западе.

Было и кое-что, что заставило Маомао нахмуриться, когда она это увидела: тушеные насекомые на продажу. Снова саранча.

— Я гарантирую, что это отстой! Кто вообще будет это покупать? — сказал Чоу-у.

Маомао, зажала ему рот рукой и потащила прочь. Владелец ларька грозно смотрел им вслед.

— Что я сделал? — запротестовал Чоу-у. — Это правда, не так ли?

— Просто заткнись, — ответила Маомао, глядя на него почти так же мрачно, как и хозяин лавки.

«Вот почему я ненавижу детей».

— Такие полые оболочки до добра не доведут.

Теперь Чоу-у сказал более спокойно:

— Ну и урожай в этом году будет плохим.

Маомао моргнула.

— Подожди... Что ты сказал?

— Э-э-э... что эта штука будет отстойной?

— Нет, нет, после этого.

Чоу-у с любопытством посмотрел на неё.

— Что в этом году урожай будет плохим?

— Да! Откуда ты это знаешь?

— Э... Э... Откуда я это знаю?

Чоу-у почесал голову своей правой рукой, а левая безвольно висела на боку, периодически подрагивая. Чоу-у уже однажды умер и вернулся к жизни, но после этого его частично парализовало, и он лишился большей части воспоминаний.

— Я не помню. Помню только, что слышал, что, когда жуки хрустят, это значит, что урожай будет плохим.

Он задумчиво покачал головой. Маомао подумала, что, если хорошенько встряхнуть его, может быть что-то вернется, но технически он был временно отдан ей. Она не хотела быть с ним слишком грубой. Если то, что говорил Чоу-у это правда, то дело может оказаться серьезным. Она шлепнула его по лбу, но достаточно сильно, чтобы он не стал ещё глупее.

Он надул щеки в знак протеста.

— Знаешь, мне кажется, я могу вспомнить, — сказал он.

— Правда? — спросила Маомао, и Чоу-у быстро оглядел близлежащие магазины.

— Да! Если ты купишь мне что-нибудь, я вспомню! — сказал он, выглядя довольный собой.

Маомао ничего не сказала, но потянула уголки рта Чоу-у рта до упора. В щели между передними зубами виднелся новый зуб.

«Маленький засранец — всегда маленький засранец».

«Вспомнит, моя задница».

Чоу-у радостно рисовал, несмотря на шишку на голове.

К удивлению, Маомао, он хотел не какую-то игрушку, а бумагу и кисточку. Она согласилась дать ему одну из своих кистей, но бумага оказалась на удивление дорогой. Возможно, что-то от его благородного воспитания осталось в нём, потому что он мог отличить разницу между низкосортной бумагой и хорошей. Он обошел весь рынок, бормоча: "Это не годится" и "Это тоже не годится" пока не нашел самую дорогую бумагу на витрине.

Конечно, Маомао не собиралась позволять ему так командовать ею и выбрала что-то, что, хотя и не было столь красиво, но вполне пригодно для использования. Бумага была дорогой для расходного материала, но не до невозможности. Она надеялась, что с ростом популярности она будет дешеветь.

Чоу-у выглядел таким счастливым, сжимая в руках свою бумагу, что она решила простить его, нанеся всего один удар костяшкой пальца по голове.

Чоу-у оживленно рисовал с тех пор, как они вернулись в Малахитовый дворец. Он был в магазине вместе с Маомао, где она занималась изготовлением средств для аборта и лекарств от простуды, о которых её просили.