Монолог фармацевта

Когда Маомао, поняла, кто пришёл, то смогла только изумлённо смотреть: это была Шисуй с мрачным выражением лица. Но, пожалуй, правильнее было бы назвать её Лоулан. Она была одета в вычурный наряд, прямо как Шэнмэй. В тёмном подвале, пропахшем экскрементами, она выглядела совершенно неуместно.

— Лоул…— Маомао позвала её, но женщина, казалось, не слышала: в её глазах было что-то свирепое, когда она входила в подвал. Заметив Лоулан, мужчины зароптали. Один из них неловко шагнул вперёд — видимо, бригадир.

— Молодая госпож...

— Убирайтесь отсюда, немедленно, — приказала Лоулан, и её голос зазвенел по всему подвальному помещению. Мужчины смотрели друг на друга, не понимая, что происходит.

— Эта крепость скоро падёт. Я хочу, чтобы вы ушли до этого.

Она достала из складок своей мантии большой мешочек и бросила его на землю. Из него посыпались серебряные монеты, привлекая внимание мужчин; они стали толкать друг друга, чтобы схватить деньги. Когда Лоулан убедилась, что все монеты собраны, она взяла фонарь, подняла его над головой и изо всех сил швырнула.

«Не может же она серьёзно…»

Фонарь взвился в воздух и упал прямо в сушащийся огненный порошок.

— Ладно, уходите отсюда. Если сможете, — сказала она с невинной улыбкой на лице. Маомао тут же закрыла уши и бросилась на землю. Её ладоней едва хватило, чтобы заглушить рёв, который обрушился на её барабанные перепонки. Её задевали люди, пытавшихся спастись, а некоторые даже наступали на неё.

Взрывы распространялись, сначала загорелся уголь, затем навоз животных.

«Надо поскорее убираться отсюда», — подумала Маомао, но в этот момент увидела, как кто-то резко оступился.

Несколько пар ног наступили на изысканную ткань наряда, испачкав его. Маомао схватила человека за руку и потянула.

— О? Что ты здесь делаешь, Маомао? Я думала, ты в одной из камер.

Лоулан с сильно взъерошенными волосами, смотрела на неё с недоумением. Нет, совсем не похожа на Лоулан — в этот момент она своим наивным поведением напоминала именно Шисуй.

— Я бы хотела задать тебе аналогичный вопрос, — с лёгким раздражением сказала Маомао, после чего Лоулан протянула руку, погладив её по щеке и правому уху.

— С тобой всё в порядке? Ты не ранена?

— Мой охранник помог мне. А змеи были вкусными, спасибо.

Маомао догадалась, что Лоулан специально предложила тайбон в качестве наказания; в итоге это стало частью её плана. К тому же Маомао давно не ела змеиного мяса, и она оценила это.

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду. Хотя я ожидала, что наказание тебе подойдёт.

Она не поняла, что имела в виду Маомао?

«И это говорит девушка, которая с удовольствием уплетала жуков», — подумала Маомао. Но это было неважно: нужно было торопиться и выбираться из замка.

— Мы уходим отсюда, быстро.

Маомао прижала рукав ко рту Лоулан и стала искать способ выбраться из подвала. Намереваясь как можно быстрее покинуть крепость, аптекарша попыталась увлечь за собой эту женщину. Лоулан, однако, уже начала подниматься по лестнице.

— Огонь будет только распространяться, — сказала Маомао.

— Ничего страшного. Я должна подняться туда.

Лоулан поднималась по ступеням, её потрёпанная юбка волочилась за ней. Дым уже клубился, попадая в нос Маомао и заставляя глаза слезиться. К нему примешивались ядовитые испарения.

— Подожди. Ты идёшь?

«Не могу поверить, что я такая глупая», — подумала Маомао и ответила:

— Наверное.

Убежать самой Маомао было бы нетрудно: люди, побежавшие раньше, уже направлялись к выходу из крепости, толкая и пихая друг друга.

— Если мать узнает, будет нехорошо. Я её знаю. Она постарается выяснить, как это произошло, даже если для этого придётся остаться здесь. Повезёт, если мы отделаемся небольшой поркой.

Лоулан выглядела подавленной; сейчас она не была похожа на человека, говорящего о своей собственной матери.

— Похоже, что она дорожила тобой, по крайней мере, когда ты росла, Лоулан.

Лоулан уже говорила о том, что её били, если она не могла правильно завязать волосы или сделать массаж. Но трудно было представить, что это случалось с обладательницей такого статуса.

— Моя мать... Она даже не помнит моего настоящего лица.

Сколько Лоулан себя помнила, её красили румянами и пудрили, чтобы отбелить лицо. Горевала она или была счастлива, не имело значения. Для матери она словно была куклой. Как будто на ней была маска.

А о существовании старшей сестры Лоулан узнала, когда умерла одна из служанок. Шэнмэй избила женщину до смерти. Отец взял на воспитание ребёнка этой служанки. Когда Лоулан увидела, как её мать спорит с отцом по этому поводу, с волосами, разметавшимися, как у разъярённой дьяволицы, она была уверена, что попала в ад.

— Мать всегда была жестока с моей старшей сестрой, — сказала Лоулан. Девочка догадалась, что Шэнмэй, должно быть, так же жестоко обращалась с матерью Суйрей, что и привело служанку к смерти. А потом она узнала, почему Шэнмэй так ненавидела её старшую сестру.

— Она спрашивала отца, не собирается ли он выставить её. Она говорила, что дочь похожа на свою мать, шлюха, которая делает неизвестно что. Странно было видеть женщину в роскошных одеждах, изо рта которой вылетали такие мерзкие слова.

— Может быть, речь шла об этом...?

Маомао вспомнила слова Шэнмэй, когда та слизывала кровь Суйрей.

— Разве в Заднем дворце не ходили слухи об этом? О первой жертве бывшего императора, дворцовой женщине, у которой забрали ребёнка. Эта женщина была бабушкой моей старшей сестры.

Бабушка Суйрей умерла в одиночестве и тоске в заднем дворце. Говорят, что в последние годы жизни она занималась тем, что собирала жуткие истории.

— Помните, как все чуть не задохнулись, рассказывая страшные истории? Возможно, это дело рук почившей старухи. После того как моя мать сделала с ней такие ужасные вещи, как она могла не остаться в этом мире, чтобы выплеснуть свою ненависть на меня, дочь Шэнмэй? — Лоулан захихикала.

— Мы даже не можем сказать, существуют ли призраки на самом деле, — ответила Маомао. Насколько ей было известно, нельзя было ни доказать их существование, ни опровергнуть.

— И почему я не удивлена, что ты так говоришь? — усмехнулась Лоулан.

— Я так хотела видеться со своей старшей сестрой, что иногда пробиралась к ней, переодевшись служанкой. Мама меня не узнавала и заставляла работать.

Лоулан, естественно, не привыкла к такой работе и часто получала складным веером Шэнмэй. Но, несмотря на удары, она всё равно приходила к сестре. И почему-то Шэнмэй так и не поняла, кого она «воспитывает». Она видела в ней лишь простую служанку, а не свою драгоценную куклу, которая внимала каждому её слову.

— Знаешь, почему мои мать и отец поженились? — спросила Лоулан. — Они просто хотели сделать меня. В моём отце текла кровь скрытой деревни, предположительно, та же самая, что и у Ван Му.

Маомао вспомнила о лисьих масках. Лоулан нарисовала на своей маске узор, напоминающий тануки. Возможно, для неё часть красок этого мира была недоступна, так же, как и для Ван Му.

— Мать всё время говорила мне, что я должна стать новой Ван Му.

С этими словами Лоулан остановилась перед комнатой на третьем этаже. Если Маомао сейчас расстанется с ней, то никогда не узнает, что задумала Лоулан. Но аптекарше очень хотелось знать.

— Эй... — Маомао замерла на секунду, не зная, как продолжить. К кому она обращалась, к Лоулан или к Шисуй? Она была не уверена, но в глубине души знала, кто перед ней. Поэтому она позвала: —...Шисуй.