Монолог фармацевта

— Да. Хотя среди женщин эта особенность встречается гораздо реже.

«Ну вот, всё стало ясно».

И то, почему было так много масок с зелёными узорами, и то, почему большинство из них принадлежали мужчинам. И даже то, почему одна из них была на Шисуй.

Шисуй оторвала цветок физалиса, напоминающий коробочку, от стебля, прикреплённого к её фонарю. А затем разорвала оранжевые лепестки, обнажив ягоды. Она быстро протёрла их об рукав и запихнула в рот.

— Они не очень вкусные, — сообщила Маомао.

— Я знаю.

— Они ядовиты.

— Я знаю.

Куртизанки использовали ягоды физалиса в качестве ингредиента для своих абортивных средств. Умереть от ягод было нельзя, но есть их было не слишком приятно.

Видимо, часть тех, кто бежал сюда с запада, отправилась в район нынешней столицы, и чужестранцы стали предками императора, а те люди, которые укоренились на севере, основали эту деревню.

Деревянные тапочки стучали по земле. Свет фонарей был чарующим, и в то же время жутковатым. Маомао чудилось, что дорожка, по которой они продолжали идти, ведёт прямиком в другой мир.

Однако, чем ближе они подходили к храму, тем более обычными, казалось, всё вокруг. По сторонам дороги появились уличные лавки, и аромат мяса, жарящегося на шампурах, наполнил воздух. К нему примешивался тонкий запах каких-то сладостей. Продавцы тоже носили лисьи маски, но, должно быть, не принимали листья в качестве оплаты, как, по слухам, делали лисы.

Шисуй внезапно остановилась, подняла маску и выплюнула кожурки от ягод физалиса в траву.

— Отвратительно — скривилась Маомао.

— Хах, извини! — Шисуй побежала к одной из уличных лавок.

— Как насчёт того, чтобы поесть?

— Ты платишь.

Маомао последовала за ней к прилавку, где продавались мясные шашлычки. У неё потекли слюнки, когда она посмотрела на куски курицы, с которых капал жир. В ассортименте также были лягушки и саранча. Маомао молча рассматривала их.

— Саранча в это время года толстая и вкусная, — объяснила Шисуй и преспокойно съела насекомое прямо с шампура.

— Пожалуй, я остановлюсь на курице.

Конечно, Маомао могла бы съесть саранчу. Но почему бы не выбрать курицу, если есть такая возможность?

— А лягушки? — спросила Шисуй.

— Я не хочу притрагиваться к лягушкам. По крайней мере, ещё некоторое время...

— Что с тобой, Маомао? Даже маска не может скрыть твою скорбную мину. В любом случае я тебя поняла, — улыбнулась Шисуй, взяв шампур с курицей у продавца, и передала его Маомао.

Маомао подняла маску и принялась есть. Можно было бы добавить немного соли, но, видимо, она здесь была редкостью, поэтому мясо было натёрто ароматными травами.

— Хм?

— Что случилось? — поинтересовалась Маомао. Шисуй нахмурилась. Затем она повернулась к траве и снова что-то выплюнула.

— Я же говорила, что это отвратительно, — сказала Маомао, снова отметив, что Шисуй неожиданно демонстрирует столь грубые манеры. Похоже, она выплюнула только что купленную саранчу.

— Это... Здесь смешивают кузнечиков с саранчой. Сплошной обман.

— Э... Для меня они выглядят одинаково.

— Ну, это они сейчас так выглядят. Трудно сказать, где какое насекомое, когда у них оторваны крылья и ноги. Но вкус, поверь, у них совсем разный.

Шисуй жевала очередное насекомое, чтобы перебить привкус кузнечика во рту. Кажется, теперь ей попалась саранча, потому что она задумчиво жевала и не плевалась.

Маомао время от времени ела змей и лягушек, а насекомых очень редко. В сельской местности поедание саранчи часто служило способом защиты урожая от вредителей, но поскольку район развлечений был городским, блюда из насекомых там не были популярны. Ведь на прилавках было множество более ароматной и вкусной еды. Только изредка, в годы особенно сильных нашествий насекомых, селяне, чтобы хоть как-то прокормить себя, приходили в город продавать саранчу.

К Святилищу, находившемуся на возвышенности, вела каменная лестница. С её вершины можно было любоваться окрестностями: рисовыми полями, примыкающими к лесу, и далёкими равнинами, за которыми возвышался горный хребет.

«Ещё один город?» — подумала Маомао, взглянув на скалы, сверкающие тёплыми огоньками.

— Маомао, посмотри туда, — сказала Шисуй, потянув её за руку. Люди выстроились в очередь, и, доходя до её начала, оставляли маски в святилище. Его стенки были красными. Внутри комнаты виднелась фигурка ребёнка в белой маске и такого же цвета одеждах. Мальчик сидел неподвижно. Хоть его лица и не было видно, Маомао поняла, что это Кё-у, увидев знакомую маску. Она была покрыта изящными узорами и казалась действительно красивой, в отличие от обычного поведения мальчишки.

— Каждый год выбирают детей, которые будут сидеть там, изображая лисьего бога, — объяснила Шисуй.

— Я удивлена тем, что он справляется.

— Хи-хи. Каждый хотел бы быть на его месте. Хотя это утомительно — поэтому дети меняются, когда ноги затекают. Интересно, будет ли эта церемония приятным воспоминанием для них.

По какой-то причине взгляд Шисуй стал отстранённым. Затем она сказала:

— Похоже, он почти закончил. Давай подождём его.

Она повела Маомао к задней части святилища.

Там они нашли ещё троих детей, которые болтали, по-видимому, ожидая своей очереди.

— Что здесь происходит? — спросила Шисуй, вставая в круг детей.

— Посмотрите на это, — сказал один из малышей, показывая свой хвост из рисовых стеблей. Присмотревшись, девушки заметили, что зёрна на них незрелые.

— У меня плохой хвост.

— Это потому что ты невнимательно выбирал, — раздражённо фыркнула Шисуй.

— Некоторые люди скупые, знаешь ли.

Кажется, кто-то, пожалев хороший стебелёк риса для фестиваля, дал мальчику недозрелый колосок. Маомао посмотрелась к растению. Листья у него, конечно, были, но они прикрывали лишь слегка проклюнувшиеся зелёные зёрнышки.

— Я получил его от главы деревни, — сказал ребёнок.

— Вот в чём твоя проблема, — ответил один из детей, покачав головой.

— Часть урожая главы всегда приходит поздно. И поскольку он такой скупой, это единственное, что он жертвует на фестиваль.

— Что? Лиса ведь проклянёт его за это.

— Все дети знают об этом, — сказал один из них.

— Ты не знал об этом, потому что приехал в деревню только в прошлом году. Живи и учись!

Плечи мальчика поникли. Тогда Маомао отцепила рисовый стебелёк от своего фонарика и отдала ребёнку. Колосок был полным и спелым.

— Ты уверена? — спросил он.

— Уверена, — улыбнулась она. Маомао не была религиозным человеком; ей было всё равно, насколько хорошим был колосок риса.

Мальчик радостно поклонился ей, его глаза весело сверкали.

— Ну как, я хорошо справился, сестра? — выйдя из храма и увидев Шисуй, спросил Кё-у. Другой ребёнок, держа свежий колосок риса и сияя от счастья, занял его место.

— Очень хорошо, очень хорошо.

— Хи-хи!

Маомао не понимала, что в этом было такого хорошего — он просто сидел на одном месте в храме — но промолчала.

— Жаль, что моя мама не смогла меня увидеть, — сказал Кё-у с грустью. Шисуй погладила его по голове.

— Я понимаю. Сделай своё подношение, а потом пойдём посмотрим на огонь, хорошо?

Она указала на сторожевую башню за храмом, в противоположном направлении от лестницы, по которой они поднялись. Сооружение находилась в довольно странном месте.

— Это... источник? — спросила Маомао.