Монолог фармацевта

Лоулан что-то шепнула одной из своих придворных дам, прикрыв рот складным веером из перьев.

«Очень изысканный способ общаться», — подумал Джинши, но он заметил не только это. Он пришёл сюда, цепляясь за слабую надежду, и теперь подмечал малейшие детали, на которые обычно не обратил бы внимание. Например, родинка на виске Лоулан. Кажется, она пыталась скрыть свою особенность, но родинка просвечивала сквозь слой белой пудры. Возможно, всему виной был пот, немного размывший макияж.

Если Джинши правильно помнил, у Лоулан не было родинки на виске.

Он не стал садиться на предложенное ему кресло. Вместо этого он направился прямо к супруге Лоулан.

— В чём дело? — спросила одна из служанок, выглядя возмущенной.

— Наверное, даже вы, господин Джинши, должны соблюдать некоторые правила приличия.

«Как звали эту женщину?»

Джинши гордился тем, что знал, сколько женщин работает в каждом из павильонов. Он помнил их имена и места, откуда они прибыли. Дамы Гранатового павильона, однако, постоянно меняли свою одежду и макияж, и у них было схожее телосложение. Таким образом, он знал их имена, но не мог связать их с лицами. Вместо этого он отличал их по мелким деталям — родинкам и форме глаз.

Джинши протянул руку, схватил веер Лоулан и отбросил его в сторону.

— Я не позволю, — воскликнула одна из служанок. Супруга Лоулан отвернулась от Джинши, будто испугавшись его, а её дамы встали между ними. На первый взгляд казалось, что это лишь проявление верности своей госпоже.

Джинши лишь взглянул на евнухов, которые его сопровождали, и те отодвинули женщин в сторону, освободив ему проход к Лоулан. Он не слишком нежно схватил её за плечо, и заставил повернуться к себе. Даже под обильным макияжем он мог видеть, как она покраснела.

— Мне кажется, у Супруги Лоулан было семь служанок, — сказал он. Когда она вошла в задний дворец, её, как дочь Шишоу, сопровождали не менее пятидесяти служанок. Удерживая Лоулан на месте, Джинши пальцами стёр макияж с её глаз, обнажив большие, с двойными складками, веки. Как же звали женщину с родинкой на виске?

— Я думаю, тебя зовут... Соурин. Или — нет. Рэмпу, я прав? — улыбнулся Джинши, не позволяя гневу отразиться на лице. Служанка, переодетая в супругу Лоулан, однако, побледнела и задрожала.

— Госп...

Одна из женщин снова подошла, собираясь встать между ними, но Джинши лишь посмотрел на неё, и она, вздрогнув, отступила назад.

— Где настоящая супруга Лоулан?

«Она всё спланировала заранее?»

Армия слуг, фрейлины, внешне похожие на неё, и постоянно изменяющиеся, ослепительные костюмы — всё это для того, чтобы никто не заметил, что супруга поменялась местами с одной из служанок. Было ли это её целью с самого начала? И где находится настоящая Лоулан сейчас?

— Куда она ушла? — спросил Джинши. Женщина, выдающая себя за Лоулан, мелко задрожала, но не сказала ни слова. Джинши усилил хватку.

— Куда она ушла?

Когда он задал этот вопрос в третий раз, женщина, которая ранее пыталась вмешаться, приблизилась и обняла фальшивую супругу, стараясь защитить. Она посмотрела на Джинши.

— Мне очень жаль, господин. Но я клянусь, она действительно не знает.

Из-за одинаковых нарядов он не сразу заметил, что эта женщина была на несколько лет старше фальшивой супруги.

— Пожалуйста, сжальтесь.

Женщина, глубоко огорчённая, посмотрела на ноги фальшивой супруги. Длинный подол юбки был влажным, и можно было увидеть капли, стекающие по ногам молчаливой женщины и капающие ей на пальцы ног. Фальшивая Лоулан была настолько напугана, что потеряла контроль над мочевым пузырём.

Джинши отпустил подбородок фальшивой Лоулан. Её глаза широко раскрылись; зрачки расширились, дыхание было прерывистым, всё её тело била мелкая дрожь. На бледной коже её подбородка и шеи остались явные отпечатки пальцев Джинши.

Такое проявление насилия было почти немыслимым для Джинши. Слишком грубо, слишком некультурно для него.

Приём дочерей влиятельных чиновников в задний дворец имел свои преимущества для императора. Да, чиновники надеялись, что их дочь сможет родить наследника престола, но это также связывало им руки. Для многих родителей, пусть и не для всех, дочь была самой большой ценностью. Золотая клетка, которой являлся задний дворец, по сути держала этих драгоценных девушек в заложниках.

Учитывая то, как Шишоу настаивал на том, чтобы Лоулан попала в задний дворец, он явно баловал её. Его дочь стала высшей супругой, но, хотя император был обязан относиться к ней с определённым уважением, так же ожидалось, что и она будет вести себя в соответствии с определёнными стандартами.

Джинши уже перестал думать о ней как о «супруге» Лоулан. Потому что она нарушила эти стандарты.

— Она сказала, что не вернётся, — сказала служанка.

Женщина, сказавшая, что она главная служанка Лоулан, подверглась допросу Джинши вместо фальшивой супруги, которая едва могла нормально дышать, о поддержании разговора не могло быть и речи. Джинши узнал, что её подтолкнули к тому, чтобы стать двойником Лоулан, из-за внешней схожести с супругой. На самом деле женщина не осознавала ни ситуацию, в которую попала, ни последствий своих действий. Она думала, что требование притвориться своей хозяйкой было просто очередной прихотью Лоулан.

Джинши сжал одну руку в кулак. Он ошибался. Теперь он знал, что поступил не так, как следовало. Он, Джинши, со своей нежной улыбкой сделал бы всё по-другому. Но он не мог достаточно успокоиться, чтобы придумать другой способ решения проблемы.

Итак, она не вернётся. Скорее всего она сбежала из заднего дворца. Это серьёзное преступление, которое в некоторых случаях карается смертью. Самым худшим было то, что преступницей была высшая супруга. Как однажды сказала дочь аптекаря, — будто куртизанка, обрывающая связи со своим публичным домом.Джинши мысленно улыбнулся; это было так характерно для Маомао — сравнивать место, где рождаются дети императора, с обычным районом удовольствий.

Девушка. Кто-то ещё, кого они до сих пор не нашли. Зная Маомао, можно было предположить, что она ушла добровольно. Но скорее всего, у неё просто не было другого выбора.

Но почему? У него всё ещё было очень много вопросов. Он тщательно допросил главную фрейлину, но та лишь покачала головой. Он, конечно, мог подвергнуть её пыткам, но не думал, что это принесёт результат. Её глаза говорили о том, что она не врёт.

Он собрал фрейлин Гранатового павильона, служанок, евнухов, всех, кто связан с Лоулан, в одном месте. «Классная комната» была как раз подходящего размера. Тем временем евнухи занимались утомительной работой — проверяли каждую женщину заднего дворца, просто на всякий случай, но пока они не нашли никого, кто был бы похож на Лоулан.

Джинши понимал, что не в состоянии справиться с родами супруги Гёкуё; и вопреки своим желаниям, он поручил эту работу Гаошуну.

Джинши сидел в своём кабинете, обхватив голову руками. Басен был с ним. Наверное, потому, что сейчас было чрезвычайное положение, так как в этот момент он доложил:

— Не так давно господин Лакан повредил стену в заднем дворце, пытаясь ворваться внутрь.

Лицо Джинши было напряжённым; он думал, что не смог бы улыбнуться, даже если бы захотел. Невероятно, но человек с моноклем действительно сделал это.

— Слух, должно быть, каким-то образом просочился, — сказал Басен, скривившись так, словно жевал что-то горькое.

— И нынешнее местонахождение Шишоу всё ещё неизвестно.

Было ясно, почему Басен перестал говорить об этом человеке, используя почётный титул: его дочь Лоулан бежала из заднего дворца, и, соответственно, он, как её отец, тоже считался предателем императора.