Монолог фармацевта

Том 4. Глава 7. Гниющая обида (Часть 1)

Казалось, что на данный момент жизнь в медицинском кабинете была весёлой и беззаботной.

— Эта маленькая кошечка, она умница, — говорил шарлатан. — Она любит рыбу, но не ест голову, хвост и внутренности.

Прошло всего несколько дней, но он, казалось, прекрасно понял, что никогда не сможет научить Луомена чему-либо в медицине; вместо этого он полностью придерживался не медицинских тем, в которых считал себя неким авторитетом. И отец Маомао, всегда приветливый, реагировал с соответствующим интересом на каждое наблюдение шарлатана. Маомао подумала, что даже его усы выглядят веселее, чем обычно.

Действительно, её отец был самим собой:

— Это её упущение. Я сам буду наслаждаться этим горьковатым вкусом.

Он взял кусочек маленькой рыбы, которую нарезал доктор-шарлатан, и положил его себе в рот. Конечно, он всегда учил её не позволять еде пропадать впустую, но даже по этим меркам это было немного неловко. Это не был район удовольствий; в заднем дворце он мог рассчитывать на приличные приёмы пищи, но, тем не менее, Маомао не останавливала его; она знала, что это просто его натура.

Луомен никогда не забывал то, что видел, или слышал; из одного простого факта он мог сделать десять выводов. Он был гением, величайшим врачом в стране. Единственное, о чём он, казалось, ничего не знал — это жадность, амбиции и что-либо ещё, кроме личной простоты. Для него объедки кошки были так же хороши, как пиршество.

Маомао готовила полынь, которую она собиралась использовать для прогревания. Она уже раздавила её в ступке и высушила. Это был сложный процесс, и было бы проще просто купить готовую, но ингредиенты росли в заднем дворце, и, в любом случае, это давало ей повод прийти в медицинский кабинет.

Ежедневные задачи Маомао не изменились только потому, что её отец был здесь.

— Мы должны заставить Маомао продолжать делать всё то, что она делала до этого, — предложила Хоннян, упрямая главная фрейлина, которая всё ещё не могла примириться с присутствием преступника. Маомао предполагала, что её старик будет сидеть сложа руки в медицинском кабинете, но это не так: иногда он уходил с евнухом, который приходил его позвать. Маомао подозревала, что за этим стоит Джинши.

Её отец никогда не рассказывал, куда он идёт или где он был, но Маомао могла догадаться. В заднем дворце, помимо Гёкуё, была, по крайней мере, ещё одна беременная женщина, и пока Луомен здесь, он обязан лечить всех наложниц одинаково. И хотя она была служанкой Гёкуё, Маомао чувствовала облегчение, зная, что её отец обходит всех. Она хотела, чтобы ребёнок Супруги Рифы на этот раз вырос здоровым, а это должно начаться с благополучных родов.

Она слышала, что после ухода Шин, её бывшей главной фрейлины, к Рифе пришли более старые и уравновешенные женщины. Они знали, как вести себя, и, скорее всего, имели опыт родов.

Задний дворец был полон относительно молодых женщин, а именно женщин, которые приходили и уходили каждые два года. Он должен был быть местом для воспитания королевских детей, но в настоящее время не служил этой цели. Можно было бы возразить, что Император должен просто производить как можно больше потомства и позволить сильнейшим выжить — такова была судьба, подходящая для потомства правителя. Но учитывая количество мужчин в нынешней императорской линии, этот аргумент пришлось бы пересмотреть.

Если говорить прямо, не хватало достаточного количества племенных жеребцов.

«Если бы они каким-то образом могли решить эту проблему...»

Её отец что-то писал, поедая рыбьи внутренности. Несомненно, он опередил Маомао; что бы ни пришло ей в голову, он наверняка уже подумал об этом сам. В данный момент он составлял список проблем в заднем дворце. Шарлатан поднял котёнка, чтобы он не мешал Луомену писать, затем сам взглянул на список.

— У вас прекрасный почерк, — заметил он.

«Вот что привлекает его внимание?»

Ну, шарлатан такой, какой он есть. Конечно, его не интересует, что там написано.

— Но стиль письма практически детский. Вы не думаете, что ему не хватает серьёзности? — продолжал шарлатан, посмеиваясь и проводя свободной рукой по своим усам.

— Вы абсолютно правы. Здесь есть те, кто всё ещё способен понимать только простые предложения, — ответил Луомен.

Маомао хлопнула в ладоши, когда до неё дошло, что он собирается сделать. Её отец передал ей лист бумаги.

— Я что-нибудь пропустил? — спросил он.

— На первый взгляд, выглядит хорошо.

«Хорошо, хорошо», — она подумала, что слышит, как он бормочет, обращаясь к шарлатану.

— Мой дорогой Гуэн. У вашей семьи случайно не найдётся бумаги, скажем, половинного размера?

Он сложил лист бумаги пополам и поднял его, чтобы продемонстрировать.

«Гуэн? Кто это?» — подумала Маомао, но в комнате было только трое, так что методом исключения остался только шарлатан.

Это имя едва ли подходит ему, подумала она и решила продолжать думать о нём как о "докторе-шарлатане".

— Конечно. Мы не можем использовать такие обрезки. Мы измельчаем их и перерабатываем в новую бумагу, — сказал шарлатан.

— Возможно, вы согласитесь продать мне немного по сниженной цене?

— Конечно, я могу. На самом деле, это было бы для меня удовольствием.

Луомен обратился к Маомао.

— Я полагаю, здесь недавно открылся институт практических исследований, верно?

— Верно.

— Все ли достаточно хорошо изучили иероглифы?

— Ну, это разнится от человека к человеку. Но если писать аккуратно и чётко, практически каждый сможет прочитать то, что написано.

— Интересно, смогут ли они использовать это для практики письма в институте. Можешь предложить им это? Я сомневаюсь, что они примут идею от меня, но они могут прислушаться к тебе.

Маомао отшатнулась, разрываясь между изумлением и раздражением. Насколько этот человек готов использовать всех и всё, что сможет найти? Он был хитрее торговца.

«С такой расчётливостью, удивительно, как он мог давать милостыню, когда ему самому было нечего есть».

— Сегодня я попробую спросить, — сказала она, укладывая полынь в бумажный пакет.

— Отлично, спасибо.

Затем её отец встал и вышел из медицинского кабинета. В туалет, предположительно. Назовите это несущественной мелочью, но когда становишься евнухом, приходится чаще справлять "малую нужду".

Это напомнило Маомао, что ей самой кое-что нужно. Она встала и открыла ящик медицинского шкафа.

— Я возьму несколько бутылок спирта, хорошо?

— Конечно, конечно.

Маомао сама приготовила этот спирт, поэтому ей было трудно испытывать угрызения совести из-за того, что она берёт его для себя, но, когда она это сделала вчера, её старик разозлился. Очевидно, он считал, что она должна проявлять больше уважения к врачу.

«Давайте посмотрим...»

Было ли ей нужно что-то ещё? Подумав об этом, она вспомнила, что Гёкуё говорила о том, что у неё в последнее время были проблемы со сном.

— Мне бы не помешало немного снотворного. Вы не против?

— Конечно, бери всё, что хочешь.

Врач был поглощён игрой с котёнком. Маомао осмотрела содержимое медицинского шкафа, на этот раз почувствовав укол совести.

«Что-то, что не повредит беременности».

Не было необычным то, что женщина стала спать более чутко во время беременности. Маомао было нужно не сильное лекарство, а просто что-то, что поможет супруге расслабиться.

«Может быть это», — подумала она, открывая ящик с травяными средствами.