Монолог фармацевта

— Все мои бумаги были покрыты жиром, — сказал Джинши, вспоминая, как Лакан без стеснения ел жирные закуски в его офисе.

— Мы просто должны смириться с этим, — сказал Гаошун, на его лбу появилась ещё одна складка. По правде говоря, он был не в восторге от этого метода, но всё же хотел рассказать Маомао правду. Отказаться от родословной и позволить ей узнать, что происходит на самом деле. Почему они находятся в таком положении и почему им нужно это скрывать. Да, он хотел, чтобы она знала правду. Но в то же время он немного боялся того, как она отреагирует.

Джинши тяжело вздохнул и решил приступить к следующей работе. Это была работа заднего дворца, письменные просьбы, подаваемые наложницами хозяину этого места.

— Сегодня их кажется довольно много.

— Да, — сказал Гаошун. — Предполагаю, что это обычное дело. Возможно, это связано с событиями, произошедшими несколько дней назад.

Печати были уже сломаны. Он, или, возможно, другой чиновник, уже проверил их.

Джинши открыл первое послание и, быстро взглянув на него, взял второе. Он просматривал третье, а затем четвёртое, постепенно сползая в кресле, пока не обнаружил, что смотрит в потолок, нажимая на точку под глазами.

Добрая половина материала касалась только одной из четырёх супруг, Лоулан. Жалобы были разные: у неё было слишком много фрейлин по сравнению с другими дворцовыми женщинами, её наряды были слишком яркими и портили вид дворца. Это были обычные жалобы, в основном вызванные ревностью. Ничего нового.

Кроме того, был отчёт о том, что некоторые дворцовые дамы смотрят на новых евнухов с романтическими намерениями.

— Я мог бы предвидеть это, — пробормотал Джинши.

— Да, господин.

Новоприбывшие евнухи были назначены на работу за кулисами: нагревание воды для ванны, стирка белья и другие работы, которые требовали простой физической силы. Количество евнухов уменьшалось пропорционально количеству женщин во дворце, поэтому физический труд считался приоритетным в задачах евнухов. Если кто-то из них проявит особые способности, его можно будет перевести в отдел, где пригодятся его навыки, но эти люди когда-то были рабами варварских племён, поэтому требовалась осторожность. Что касается женщин, их пыл со временем утихнет, но для проформы ему придётся следить за происходящим.

— Какая головная боль.

— Жизнь продолжается, господин.

Во время этого обмена мнениями Джинши закончил свою бумажную работу.

Таким образом, на следующий день Джинши прибыл в задний дворец для наблюдения за новыми евнухами.

Он спросил у человека, ответственного за выполнение ежедневных задач в заднем дворце, как дела у новоприбывших, ведь и для подогрева воды для ванны, и для стирки белья требовалась вода из колодца. Пока они разговаривали, Джинши огляделся.

Он увидел пятерых человек, которых принял за новичков; они все носили белые пояса, поскольку ещё не были распределены по отделам. Они были моложе других евнухов, но их лица были истощены, возможно, из-за времени, проведённого в рабстве. Они казались замкнутыми, что также могло быть последствием их пребывания среди племён. То, как они испуганно шарахались, наводило на мысль, что они долгое время находились во власти варваров.

Джинши и нынешний император согласились в своём желании сократить персонал заднего дворца, но это был другой аспект вопроса. Этим людям, которые были кастрированы и порабощены, потребуется некоторое время, чтобы снова привыкнуть к свободе. В каком-то смысле, служба в заднем дворце была лучшим способом помочь им адаптироваться.

Наблюдая за ними, Джинши понял суть проблемы. У одного из новичков было прекрасное лицо. Оно выглядело гендерно нейтральным, как это обычно бывает, но впалые щёки придавали ему галантный вид. Однако он, казалось, старался не использовать левую руку в работе.

— Что с ним? — спросил Джинши.

— Похоже, его сильно избили, достаточно сильно, чтобы вызвать паралич левой стороны тела.

Им также сказали, что он ужасно изуродован, поэтому старается показывать минимум кожи.

— Понятно... — подумал Джинши. Набирать воду для ванной было для него не лучшей работой. Он был слабее других евнухов, а значит, медленнее выполнял работу. В то же время, склонность его лица привлекать поклонников не подходила для назначения в многолюдный южный квартал.

— Однако, он очень популярный, не так ли? — спросил Джинши.

— Да. Он умный и очень внимателен к дамам.

На расстоянии они могли увидеть, как разговаривали несколько дворцовых женщин. Гаошун пристально посмотрел на Джинши.

— Что? — спросил Джинши с некоторым раздражением.

— Посмотрите, кто разговаривает, — сказал он.

Действительно, Джинши привлёк внимание своей обычной публики. Они обратили на него свои самые прекрасные взгляды; он улыбнулся им в ответ, но подошёл к евнухам с самым деловитым видом, на который только был способен. Подойдя к новичкам, более опытные евнухи мягко подтолкнули их, и они, поняв намёк, поклонились.

Их руки, выглядывающие из рукавов, выглядели измождёнными. Джинши увидел шрамы, которые принял за следы от побоев. Он прекрасно понимал, почему они хотят прикрыть их.

Даже заметив всё это, Джинши знал, что не может никак отреагировать. Он просто дал новым евнухам краткое наставление работать усердно, заверив, что если они будут это делать, то смогут подняться в мире. Он уже собирался уходить, когда раздался грохот.

Он повернулся к звуку, задаваясь вопросом, что это могло быть. Там стояла дворцовая служанка, бледная, с ошеломлённым выражением лица. На неё кричал раздражённый евнух. Рядом с ними лежала перевернутая телега, её содержимое — драгоценный лёд, завёрнутый в тростник и ткань — рассыпалось по земле.

Лёд, вероятно, предназначался одной из наложниц. Запасы в ледяных камерах уже были на исходе, что делало и без того редкий ресурс ещё более ценным.

Джинши подумал, что знает испуганную юную леди. Пока он пытался вспомнить, где он её видел, к ним подбежала другая женщина. Ещё одна знакомая леди, миниатюрная и отстранённая.

«Ах, так эта девушка — подруга Маомао.»

Вот почему она казалась знакомой. Он был не совсем уверен, что делать, поэтому решил для начала посмотреть, как будут развиваться события.