Страница 192 из 888
“Да, почему? Почему его всего охватывает трепет?”
У него мурашки по всему телу, вплоть до лысой головы, которую он брил уже так долго.
«Что это?”
— Пойдём, давай сделаем это.
Неустойчивая раздвижная дверь тихо открылась, и перед монахом появилась женщина, держащая топор, с дикими глазами. Монах позволил своим глазам соскользнуть на неё, но своим ртом продолжал читать.
— Где этот монах? Куда он ушёл?
Женщина провела топором прямо перед монахом. Шшш! Но, кажется, она не заметила его.
— Где он?! Убежал?
Женщина вышла из комнаты, её тень растягивалась, образуя странные формы. Нечеловеческие формы. И тогда к ней присоединилась ещё одна странная тень.
— Ищи, моя любовь. Мы должны найти его. Иначе... Иначе...
Женщина была в панике.
“Почему она паникует? Иначе ты...”
Раздался звонок, как звон колокола. Затем послышался хруст, как будто кто-то жует бумагу.
Жевание продолжалось и продолжалось. Всё это время монах не переставал читать священную сутру.
Когда звук прекратился, он вышел на улицу. Он не попрощался с молодой парой, не посмотрел на них, просто покинул дом. Там он нашёл коричневые крылья насекомого, лежащие на земле.
Звон, звон.
Он услышал звук насекомого из пампасной травы, а затем он исчез.
Монах сложил руки в молитве над изорванным крылом насекомого и, продолжая читать, ушёл в ночь.
***
Все внимательно слушали историю Шисуй. Маомао размышляла о том, как важны интонация и манера рассказа: обычно наивная и глупая, но, когда она рассказывала свою историю, Шисуй звучала как совершенно другой человек. Она также выглядела такой, с огнём, мерцающим на её лице.
«Она выглядит совсем знакомо», — подумала Маомао, глядя на Шисуй в профиль, но затем другая девушка посмотрела на Маомао и улыбнулась. Она задула свечу, выбросив фитиль и масло в жаровню посреди комнаты.
— Хорошо, ты следующая, — сказала Шисуй, снова улыбаясь наивно.
«Ах, да», — Маомао поняла — если она собиралась прийти на собрание страшных историй, то в конце концов ей самой придётся рассказать одну. Она кивнула.
«Что мне сказать?»
Маомао не была склонной верить в такого рода истории, что делало ей трудно придумать что-то убедительное. Оставшись без других вариантов, она решила рассказать историю, которую слышала от своего отца.
— Это произошло несколько десятилетий назад, — начала она.
— Говорили, что неподвижное пламя, считавшееся блуждающей человеческой душой, появлялось неподалёку от кладбища.
Теперь, когда Маомао была рассказчиком, Инфа отпустила её, натянув свою одежду так, чтобы видны были только её глаза.
— Подумав, что это очень странно, несколько смелых молодых людей решили выяснить правду. И когда они это сделали...
Маомао видела, как Инфа кусает губу.
«Если она так боится, ей следовало бы просто закрыть уши».
— ...они обнаружили, что объяснение было совершенно обыденным. Мужчина, живущий в этом районе, гулял среди могил. Кто-то просто сказал, что свет — это беспокойная душа.
К сожалению, история, которую она рассказывала, не была такой жуткой, как все ожидали. Инфа выдохнула, казалось, одновременно облегчённая и разочарованная.
— Он был просто обычным грабителем могил.
Лоб Инфы ударился о плечо Маомао с глухим звуком. Затем она посмотрела прямо на Маомао и сказала:
— Грабитель могил?
— Да. Он был одержим каким-то странным проклятием и пытался создать смесь, которая должна была помочь от всех видов болезней. Ты измельчаешь человеческие печени, а затем намазываешь их по всему телу...
Глухой звук. В этот раз Инфа ударила лбом Маомао.
— Вот и история, — сказала Маомао, потирая голову.
Затем была очередь Инфы, но её история была несколько непоследовательной. Тем не менее, она справилась с ней, и остался только один свет. Держала его женщина, которая их встретила.
«Если подумать...»
С женщиной, сидящей на каждой стороне компаса, и ещё двумя между ними, получается двенадцать участников. Но эта женщина сказала о тринадцати историях. Маомао задавалась вопросом, что здесь происходит.
Последняя женщина рассказала историю времён бывшего императора. Она говорила о моменте, когда количество женщин во дворце стало слишком большим, и только несколько из них были любовницами Его Величества.
Маомао просто не могла понять, что она говорит. У неё кружилась голова. Она смотрела пустым взглядом на горшок перед ними.
“Что?»
Говорящая пришла к какому-то ужасному выводу, вызывая дрожь у всех остальных, но Маомао не слишком внимала тому, что она говорит.
— Теперь, что касается тринадцатой истории...
Их хозяйка собиралась бросить последний свет в горшок, когда Маомао встала и открыла окно.
— Эй, Маомао! — попыталась остановить её Инфа, но Маомао не собиралась её слушать. В комнату ворвался ветер, сдувая покрывала всех. Маомао глубоко вдохнула свежего воздуха и выдохнула.
«Неудивительно, что у меня начала кружиться голова».
Потухшие огни были брошены в горшок. В горшке был уголь, и оставшиеся фитили снова загорелись. Положите кучу наполовину израсходованного угольного топлива в тесную комнату и закройте окно, и, конечно, может произойти только одно.
Маомао подошла к нескольким женщинам, которые сидели вокруг топки и сильно опустились, и привела их туда, где был лучший поток воздуха. Инфа, немного запоздав, начала помогать.
Горение пламени в закрытом пространстве выделяет газы, вредные для человеческого организма. Вот почему она чувствовала себя всё более и более оцепенелой по мере наступления ночи.
Маомао упрекала себя за то, что слишком медленно заметила это, и задавалась вопросом, почему она не заметила этого раньше. В то же время она поняла, что её действия были довольно грубыми по отношению к хозяйке. Она обратилась к другой женщине дворца, чтобы извиниться, но не увидела её.
— ... Бах, и я была так близко, — она подумала, что услышала чьи-то слова, но никого там не было.
— Итак, что это была за история? — спросила Шисуй. Встреча закончилась, все разошлись. Инфа смотрела на Маомао, как будто спрашивая: "Кто эта девушка?" Шисуй всё ещё держала ткань на голове, кажется, ей так было удобно.
— Какая история? — спросила Маомао. Шисуй имела в виду историю о пламени в лесу. Она не забыла, что Маомао обещала рассказать ей секрет истории.
— Запрет на вход в лес мог быть суеверием, но это не обязательно означает, что за этим не стояло веское основание.
Например, предположим, что лес был опасен. Предположим, что в нём было много еды, но также много вещей, которые нельзя и не следует есть. Это могло стать причиной запрета. И что тогда? Предположим, кто-то новый пришёл в эту местность, кто не вырос в деревне.
К тому времени фраза "ты не должен есть то, что растет в лесу, потому что это навредит тебе" за многие годы превратилась просто в "не ходи в лес". И именно потому, что люди так добросовестно соблюдали это ограничение, никто не знал, что можно есть, а что нельзя в лесу.
Всё это подразумевало следующее: измученные голодом из-за нехватки урожая, мать и ребёнок пытались прокормиться изобилием леса. Они знали, что нарушают обычаи деревни, поэтому делали это тайно, когда никто не видел. Они проникали в лес в короткие моменты сумерек, когда ещё был свет, но уже было трудно кого-то видеть, и собирали грибы и ягоды. Они возвращались домой с закатом, никогда не зная, что собрали.