Монолог фармацевта

Маомао не особо любила собрания для рассказов, подобные этому, но они, казалось, широко принимались в заднем дворце, где было так мало развлечений. В конце концов, даже Хоннян согласилась позволить им прийти сюда, и Шисуй тоже присутствовала – хотя Маомао чувствовала, что Шисуй смогла бы появиться и без разрешения.

И так продолжалось, пока половина женщин не рассказала свои истории. Каждый раз, когда одна из историй заканчивалась, один из огней в комнате гас. Теперь освещение было в два раза меньше, чем в начале. Пришла очередь седьмой женщины рассказать историю. Маомао слушала безразлично, жуя кусок кальмара. Огонь женщины мерцал на её бледном лице, когда она начала говорить.

Это история из моего родного города. Там есть лес, в который запрещают ходить. Говорят, что, если ты это сделаешь, тебя проклянут, и твоя душа будет поглощена призраками. Однажды, однако, был кто-то, кто не послушал. Кто-то, кто всё равно пошёл туда.

Понимаешь, в том году урожай был особенно плохим. Не настолько плохим, чтобы голодать, но в одном доме умер кормилец, оставив только ребёнка и его мать. Никто не имел достаточно запасов, чтобы помочь им, и ребёнок постоянно голодал. Однажды ребёнок пошёл в запретный лес, думая, что там найдёт что-то поесть, и, на самом деле, вернулся с разными орехами и ягодами, которые показал своей матери, улыбаясь.

— Там много еды, — сказал он ей.

Она попыталась помешать ребёнку сказать что-то ещё, но было уже поздно. Староста деревни вызвал их и напомнил им не заходить в лес. После этого у них не оставалось выбора, кроме как держаться подальше от леса. В конце концов, иначе они были бы изгнаны всей деревней. Не имело значения, сколько еды было там - им пришлось отказаться от неё.

Но тогда произошло что-то очень странное. В ту ночь некоторые люди увидели мерцающий свет, парящий возле дома матери и её ребёнка, и на следующее утро женщина и её ребёнок упали в обморок.

Деревенские жители, испугавшись проклятия, не подходили к ним близко, и вскоре они умерли. Сначала умер ребёнок. Однако, перед тем как умерла мать, она сказала:

— Слушайте. Я хочу рассказать вам кое-что замечательное.

Она улыбнулась, произнося это, и пыталась рассказать им, что бы это ни было, но умерла. Даже сегодня никто в моей деревне не знает, что она хотела сказать, но все держатся подальше от этих лесов. Ну, почти все. Иногда кто-то всё равно решает зайти туда. И когда они это делают, ночью к их дому приходит маленькое танцующее пламя и крадет их душу.

«Ха, поняла», — подумала Маомао, слушая эту вполне обычную историю, будто всё это имело для неё смысл. В её голове это не вызывало настоящего "страха", но все остальные дрожали, слушая. Вероятно, атмосфера в комнате вызвала такую реакцию.

Она наконец проглотила высушенного кальмара, которая стал мягким и нежным, и ей сразу же предложили новый кусок.

— Ты выглядишь очень спокойной, — шепнула ей Шисуй. Как и Маомао, она не показывала признаков потрясения от истории.

— Наверное.

— Почему?

— Я расскажу тебе позже.

Раскрытие секрета истории здесь и сейчас только испортило бы всё. Но часто такие истории содержат зерно истины.

Маомао слушала, как истории продолжались. Инфа продолжала крепко держать её за руку, схватывая её всякий раз, когда упоминалось что-то страшное.

Настала очередь Шисуй рассказать историю. Маомао потёрла глаза. Она чувствовала себя вялой и уставшей. Не только что в маленькую комнату было упаковано более десяти человек, но все они носили обильный парфюм, возможно, опасаясь своего телесного запаха. Маомао, с её чутким нюхом, уже начала пьянеть от аромата.

Тем временем Шисуй сняла платок с головы и поднесла свою свечу ближе к лицу. Она выглядела молодой для своего роста, но её сбалансированные черты приобрели особую властность в танцующем свете.

— Это история, которая происходит в далёкой стране на востоке, — сказала она, понижая голос для большего эффекта. Постепенно она перестала звучать как молодая женщина и начала напоминать Маомао опытного рассказчика.

***

В этой стране был известный монах. Однажды господин соседней провинции умер, и монах отправился проводить похороны. Эта история рассказывает о его пути домой.

Монаху пришлось пересечь два горных хребта на пути обратно в свой храм. Путешествие было невозможно сделать за один день, поэтому монаху пришлось искать ночлег.

Путь был лёгким. Погода была хорошей, и расстояние прошло быстро, и, наконец, монах решил остановиться на ночь в храме другого монаха, которого знал.

Думая, что обратный путь будет таким же приятным, как и туда, монах был удивлён, когда его ноги стали странно тяжёлыми на обратном пути. Солнце уже садилось, когда он прошёл две трети ожидаемого расстояния, и он был далеко не у храма, в котором планировал провести ночь. У этого монаха были особенно строгие правила, поэтому у него не было слуг и лошади.

“Похоже, что я сделал ошибку в оценке..."

Он находился на широкой равнине, полной пампасовой травы, и он слышал, как вдали воют дикие собаки. Если он попытается разбить лагерь, они могут напасть на него. Поэтому монах ускорил шаг и вскоре наткнулся на старую хижину крестьянина с соломенной крышей. Он поспешил к двери и постучал.

— Простите! Здесь кто-нибудь есть?

Из хижины вышла молодая пара. Монах объяснил свою ситуацию и умолял их позволить ему остаться на ночь, даже если ему придётся спать в углу кладовой.

— Боже мой, вы, должно быть, устали с дороги..

Молодая жена приняла монаха очень гостеприимно. Она предложила ему баклажаны и огурцы, и хотя она утверждала, в этом нет ничего особенного, он нашёл их весьма вкусными. Муж, с другой стороны, наблюдал за монахом с подозрением. И кто его винит, когда неизвестный путешественник внезапно приходит в дом молодой пары?

У монаха было мало вещей, включая только немного денег на оплату проживания. Однако пара относилась к нему как к почётному гостю, приготовив ему место для сна в соседней комнате.

Глубоко признательный за мягкую кровать, монах задумался, что он мог бы сделать, чтобы отблагодарить их. Единственное, что ему пришло в голову, было прочитать сутру, и что он и сделал, сев и произнося священный текст. Обычно он полностью сосредоточен, читая священные писания, но сегодня он странно и остро осознавал звуки вокруг себя. Он слышал ветер в траве, а также звук, похожий на колокол. Возможно, насекомые.

Монах продолжал читать, но он внимательно слушал и тогда понял, что звук, похожий на колокол, — это голос человека.

— Что нам делать, дорогой?

Это была хозяйка дома.

— Ничего. Этого достаточно.

Ещё один звонок: голос мужа. Монах подумал, что они звучат странно, но как только он начинал читать сутру, он не останавливался, пока не закончил.

— Сейчас, сейчас, дорогой, так не пойдёт. Я не хочу, остаться в одиночестве.

Женщина повышала голос. Казалось, они думали, что монах не может их слышать, но его слух был лучше, чем у обычного человека. Он знал, что подслушивать неправильно, и пытался сосредоточиться на своём чтении, но не мог остановить голоса, доходящие до его ушей.

— Думай, что хочешь. (Опять жена.) Я всё равно сделаю это.

«Что именно?»

Монах почувствовал дрожь, пробежавшую по его позвоночнику.

"Следует ли ему прекратить чтение и вмешаться в спор, или...?”

Нет. Нет, он не мог прекратить чтение. Он должен продолжать читать священный текст. Он не был уверен, почему; он просто чувствовал это.