Монолог фармацевта

Существует такой камень, из которого можно измельчить, чтобы получить яркий жёлтый пигмент, известный как "аурипигментовое золото".

Краски делаются путём смешивания источника пигмента с жидкостью, и сначала Маомао подумала, что, возможно, бывший Величайший Государь неосознанно подвергся воздействию какого-то токсичного вещества, используемого в обоях. Но когда она узнала, что молодой Джинши нашёл аурипигментовый камень во дворце, а затем, когда она увидела странную форму кистей в этой комнате, она начала размышлять о другой возможности. В любом случае, бывший император не внезапно проглотил большую дозу токсина; скорее, его организм постепенно поглощал его со временем.

— Мышьяк имеет консервирующий эффект. Он предотвращает гниение.

Во время правления монарха, его тело, вероятно, было полным этой вещи. Врачи могли бы знать о возможности, но они бы не знали точно, откуда она появилась. У них не было полномочий говорить императору, что он может и не может делать; они могли только подтвердить, что это не было смешано с его пищей.

Рисование картин рассматривалось бы как низкое занятие для того, кто стоял на вершине иерархии своей нации, по крайней мере, для многих. Так что этот человек, который уже в любом случае относился как к идиоту, решил скрыть своё хобби, даже наняв немого раба, чтобы охранять комнату, где он этим занимался.

Маомао провела рукой по стене. Здесь всё ещё была определённая упругость, хотя они уже сняли один слой обоев. Скорее всего, каждый раз, когда император заканчивал картину, он приклеивал её сюда под слой обоев. Здесь должно быть ещё немало работ. У Маомао всё ещё был вопрос о художественных принадлежностях императора. Поверхность обоев была покрыта клеем или чем-то подобным, чтобы пигмент легко прилипал к ней. Это объясняло ясные осколки, которые она нашла ранее. Вероятно, он растворял их, чтобы делать свои краски. Что касается кистей, то, пока есть доступ к животным волосам, можно сделать свои собственные кисти, но что насчёт рулонов бумаги и куч камней - ингредиентов для пигментов, которые были бы необходимы? Их нельзя было найти просто везде.

Маомао стояла, глядя на выцветший золотистый оттенок аурипигмента и думала. Казалось, что каждый здесь знал, кто был объектом этой картины, этой взрослой женщины. Он почти никогда не смотрел на взрослую женщину, даже как на тень, на которую он не мог долго смотреть, но которая всегда была позади него.

«Императрица-регент, должно быть, знала».

Должна была понять, что её собственный сын не годится для трона. Вот почему она сосредоточила власть в своих руках и старалась защитить его. Чтобы сохранить своего ребёнка, который почти случайно оказался на руководящей должности. Именно так она стала известной практически как императрица по праву. Какая ирония, если бы её последним подарком сыну стали это место и набор для живописи.

Маомао не сказала ничего из этого, но тихо покинула комнату, взглянув на бывшего раба, чтобы подтвердить свои мысли. Он, однако, закрыл глаза, склонил голову, словно молился. Возможно, именно он получил подарки от императрицы-правительницы и принёс их Его Величеству, не зная, что они являются ядовитыми.

В отличие от этого, Вдовствующая Императрица смотрела в небо, словно задавая вопрос кому-то там, за сапфировым сводом, который простирается над ними. Может быть, у неё был сентиментальный наклон, вдохновивший этот жест. Маомао покачала головой.

Она поклонилась в знак уважения.

— Я рассказала вам всё, что могла.

Аньши медленно потянулась к стене, всё ещё беспорядочно покрытой листами бумаги, с самобичующей улыбкой на лице. Эта дворцовая женщина, Маомао, дала ей исчерпывающие объяснения и даже больше. В самом деле, возможно, она привела её к вещам, которые лучше было бы оставить неизвестными.

Аньши прекрасно знала, кем была женщина в центре картины на стене. Хотя её образ поблек, её присутствие не уменьшилось.

Кто она была? Может быть, она была одной из молодых женщин, окружающих центральную фигуру, но, с другой стороны, она могла и не быть среди их числа. Может быть, она была для него всего лишь проходящей, просто проходящей мимо. Эта мысль вызвала в ней гнев. Она прикоснулась к своему животу, к шраму, который она знала, что там есть. Именно этот шрам сделал её тем, чем она сейчас является - матерью страны. Люди смотрели на Аньши как на объект жалости или иногда развлечения. Некоторые выражали сочувствие ей, бедной девочке, которая случайно забеременела от бывшего императора.

Это было правдой, он оплодотворил молодую женщину. Но Аньши знала о склонностях правителя заранее. Её отец был государственным служащим, и Аньши была его незаконнорождённой дочерью. Случилось так, что она начала менструировать раньше, чем другие девочки её возраста, и всегда выглядела моложе, чем была на самом деле. Её отец просто увидел удобный инструмент и использовал его.

Она закрыла глаза и вспомнила тот день.

Один из её родственников был евнухом в заднем дворце и хорошо знал поведение императора. Раз в несколько дней он посещал задний дворец и обходил высших супруг. Иногда он также посещал средних наложниц, но никогда не оставался на ночь. Он мог прогуляться по садам, но рано или поздно уходил.

Аньши вступила на службу как фрейлина одной из средних налоэниц, её старшей сводной сестры. Старшая женщина ничего не знала о планах отца Аньши и всё время тосковала, надеясь, что Его Величество придёт к ней. И действительно, он пришёл, дав Аньши свой шанс раньше, чем она ожидала. Под руководством, государь пришёл увидеть свою новую среднюю наложницу. Даже в своём юном возрасте Аньши могла видеть, что он не очень заинтересован в визите, хотя её сводная сестра, чья каждая мысль была направлена на привлечение внимания императора, казалось, не замечала этого факта.

Она не помнила, как всё началось. Просто внезапно император оттолкнул её сестру, заставив её упасть на землю. Сам он прислонился к стене, опустив лицо. Правильным для фрейлины было бы в такой ситуации либо подойти утешить свою госпожу, либо извиниться перед правителем за какую-либо наглость, которая его разозлила. Но Аньши ничего из этого не сделала. Вместо этого она сказала:

— Вы в порядке, господин?

Это могло бы считаться неподобающим само по себе; даже евнухи вокруг Его Величества настойчиво говорили ей не трогать его и отталкивали её. Она думала, что может быть наказана вместе со своей сводной сестрой, но всё оказалось совсем иначе.

Прикоснуться к императору - всё, что пыталась сделать её сводная сестра. Она мечтала о заднем дворце, и теперь она была там, и её государь был красивее, чем она когда-либо представляла. Воспитанная быть бабочкой, быть цветком, сводная сестра Аньши просто увлеклась.

Аньши, однако, увидела выражение лица императора, когда он смотрел вниз. Его брови, похожие на иву, сжались, и слёзы хлынули из его глаз. Вероятно, сводная сестра коснулась его левой руки, потому что он энергично её потер. Это не было образом человека, стоящего на вершине своей нации. Это был слабак, испуганный средней наложницы, которая едва могла подняться с пола.

И кто должен был подойти к этому робкому человеку, если не беспечная десятилетняя девочка.

Время шло, и когда Аньши перестала выглядеть как маленькая девочка, император перестал делать какие-либо усилия, чтобы навестить её. Возможно, и она сама, стала объектом его страха. Сводная сестра Аньши сошла с ума от ревности; в конечном итоге её выдали замуж, чтобы убрать её из заднего дворца, и что с ней стало после этого, Аньши так и не узнала. Она слышала, что спустя годы её сводная сестра умерла от болезни, но к тому времени Аньши уже была императрицей-вдовой и находилась в трауре по своему мужу, поэтому она не смогла присутствовать на похоронах.