Страница 187 из 888
Когда настало время, Маомао почтительно наклонила голову и вошла в пыльную комнату. Белый порошок поднимался с каждым шагом, и особенный запах донёсся до её носа. Частью этого была плесень, но было что-то ещё.
Кисти на полу выглядели странно: кончики были плоскими и затвердевшими.
«Это указывает на одну очевидную вещь», — подумала Маомао и сказала:
— Бывший Император интересовался живописью?
Остальные посмотрели друг на друга, казалось, они были смущены. Однако Вдовствующая Императрица сузила глаза и сказала:
— Он нарисовал меня. Только один раз.
Она положила руку на грудь, словно просеивая старые воспоминания.
— Он утверждал, что это секрет, который должен оставаться только в этой комнате. Что если другие узнают, всё будет отнято у него.
Все остальные остались ошеломленными. Особенно Джинши, который казалось, старался сохранить своё обычное выражение, но его пальцы дрожали, тик, который Маомао заметила недавно.
Маомао ничего не знала, на самом деле, о человеке, который был осмеян как идиот, отброшен как кукла императрицы-регентши. И она особенно не желала знать. Но чтобы раскрыть правду о "проклятии", как её просила Вдовствующая Императрица, ей придётся узнать.
— Так вот где он занимался живописью? —спросила Маомао. Никто не ответил. Казалось, что большинство из них впервые узнали о тайном хобби бывшего императора.
— Я не могу быть уверена, но могу сказать вам, что после того, как он начал приходить в эту комнату, его всегда сопровождал один и тот же человек.
Ответила фрейлина, служившая Императрице-вдове.
— Можно ли его вызвать? Прямо сейчас? — спросила Маомао.
— Я думаю, он всё ещё работает здесь... — сказала женщина. Гаошун попросил у неё подробности и послал подчинённого найти этого человека.
Тем временем Маомао спросила:
— Могу ли я потрогать эти кисти?
— Пожалуйста, — ответила императрица-вдова, и Маомао взяла одну из кистей и прикоснулась к кончику. Щетина оказалась жёстче, чем она ожидала. Она понюхала и обнаружила тот же характерный запах.
Она заметила небольшие полупрозрачные осколки на полу, похожие на твёрдые конфеты. Она сосредоточенно на них посмотрела. Затем она заметила следы пятен на полу. Казалось, кто-то отчаянно пытался их стереть. Она тоже изучила эти следы и заметила, что их было больше ближе к стене.
Она уставила взгляд на стену, затем протянула руку и прикоснулась к ней.
«Что?!»
Она была ошеломлена, обнаружив, что стена оказалась более упругой, чем она ожидала.
«Может быть, на неё был наклеен какой-то толстый слой бумаги?»
Она была щедро покрыта краской, возможно, в надежде укрепить поверхность. Причина, почему она казалась такой обычной, заключалась в том, что обои, которые часто использовались для поддержания постоянной температуры в комнате, но также имели выдающуюся декоративную функцию, были без узора и начали скручиваться со временем.
Маомао уставила взгляд на стену. На обои.
«Может быть...»
Она начала думать, что знает, в чём на самом деле заключается проклятие бывшего императора. Фактически, она была довольно уверена, но она также чувствовала, что это ведет её к другому факту, который она с удовольствием бы проигнорировала.
— Я привёл его, господа и дамы, — сказал подчинённый Гаошуна, вводя в комнату сутулого пожилого мужчину, настолько старого, что казалось, что одной ногой он уже в могиле. Как-то странно было осознавать, что много лет назад такой человек был доверен служить в комнате одного из самых благородных обитателей этого дворца.
— Ты... — Вдовствующая Императрица посмотрела на старика, который полузакрыл глаза и медленно поклонился.
— У нас есть кое-что, о чём мы хотели бы спросить вас, — начала Маомао, но Вдовствующая Императрица слегка покачала головой.
— Этот человек когда-то был государственным рабом, — сказала она, и Маомао сразу поняла.
Государственные рабы, как и говорит выражение, были слугами, принадлежащими правительству, в рамках системы, которая существовала в этой стране несколько лет назад. С достаточным количеством работы государственные рабы могли заработать свободу, поэтому на некотором уровне это было ближе к системе контрактного рабства, в которой работали куртизанки, чем к популярному представлению о рабстве. Но даже так, многие из тех, кто находился в этой системе, страдали от ужасного обращения.
— Он не может говорить.
Иногда выбирали слуг, которые не могли говорить, особенно благородные люди, живущие под пристальным взглядом окружающих.
— У нас есть кое-что, о чём мы хотели бы спросить вас, — повторила Маомао. Старик был сутулым, но смотрел прямо в глаза Маомао. –
— Когда вы убирали эту комнату, были ли здесь какие-нибудь краски?
Мужчина не реагировал на вопрос, только продолжал смотреть на Маомао.
— Мы думаем, что здесь что-то произошло.
«Пока нет реакции».
Может быть, он указывал на то, что ему не интересна болтовня маленькой девочки.
«Нет, это не так».
Она думала, что он что-то скрывает. Она заметила едва заметное дрожание его морщинистых пальцев, дрожь, похожую на ту, что была у Джинши раньше. Она не пропустила момент, когда его глаза мелькнули к стене.
«Есть что-то в стене».
Маомао подошла к стене снова. Она прошлась по её поверхности и заметила что-то.
— Могу ли я снять этот обои? — спросила она. Отреагировал старик, он сделал шаг вперед, явно несколько против своей воли.
— Могу? — спросила она.
— Если ты считаешь, что это поможет тебе понять, то делай — сказала Вдовствующая Императрица.
Она знала, что это место вскоре всё равно будет снесено.
Мужчина уставился на Маомао пустыми глазами, как будто умолял её остановиться.
«Боюсь, что не могу».
У неё была приготовлена вода и щётка, и она начала увлажнять обои. Она схватилась за уголок, где они уже отслаивались, и медленно начала отдирать их. По мере продвижения шок рос на лицах вокруг неё.
«Это объясняет упругость».
Под первым слоем обоев был ещё один.
— Что это? — сказал Джинши, внимательно изучая его. Новообнаруженный лист бумаги был в ужасном состоянии от обоев, но даже так было ясно, что он не был предназначен для украшения стены.
Это была картина, различимая даже несмотря на выцветшие цвета. В центре была взрослая женщина, окруженная молодыми дамами. Даже в своём плачевном состоянии в картине было что-то, что трогало за живое. Дело было не в материалах, которые использовал художник, и даже не в технике, которую он использовал: казалось, что в нём заключено послание.
«Она выглядит странно знакомо...»
Вот оно: картина, которую она видела накануне вечером. Суйрен вырвала её у неё, прежде чем она успела хорошо рассмотреть её, но способ, которым была нарисована фигура, был очень похож.
Маомао было всё равно, каким человеком был бывший император. Она думала только о том, как, просто по силе того, что он стоял на вершине иерархии своей страны, он умер, не имея возможности осуществить своё истинное предназначение. Картины не давали отрицать этого.
Когда Маомао закончила снимать обои, она осмотрела поверхность картины.
«Я знала это».
Она видела кляксы золотой краски. Это был яркий цвет, очень похожий на то, что она видела накануне вечером: камень в игрушечном ящике Джинши.
— Эта краска здесь — я подозреваю, что она была сделана путём измельчения камня, обладающего токсичными свойствами мышьяка.