Монолог фармацевта

Честно говоря, Маомао боялась, как главная фрейлина встретит её, когда она вернётся. Я думаю, она была слишком легкомысленной со мной до сих пор. Как главная фрейлина Гёкуё, главной обязанностью Хоннян было защищать супругу. Она не была как Маомао, которая на некотором уровне служила и Гёкуё, и Джинши. И, без сомнения, она не была в восторге от того, что Маомао всегда убегала в Хрустальный Павильон.

Даже Маомао не всегда точно знала, какая была её позиция. По крайней мере, она намеревалась не причинять вреда супруге Гёкуё. Но это не значит, что она готова помогать свергнуть другую супругу.

В комнате, которую раньше занимала Маомао, был кто-то другой, поэтому сегодня она оказалась в комнате Суйрен. Ей было немного страшно перед старушкой, но она продолжала говорить себе, что не намерена причинять вред.

— Вот, вот, здесь сменная одежда.

Суйрен протянула ей небеленый халат, и она послушно переоделась. Комната Суйрен состояла из двух смежных комнат в углу жилища Джинши. Там была кровать, и вокруг были красивые предметы обстановки. В общем, это был шаг вперёд по сравнению с комнатами фрейлин в нефритовом павильоне.

— Я была бы счастлива спать на диване или что-то в этом роде.

— Но тогда я бы всю ночь беспокоилась о тебе!

На это Маомао не знала, что ответить. Суйрен читала книгу при ярко горящей свече (какая роскошь!). Чтение при мерцающем свете может испортить глаза, но она так явно наслаждалась перелистыванием страниц, что Маомао подумала, что, на самом деле, будет жестоко её останавливать.

— Если хочешь, Маомао, можешь почитать что-нибудь. Просто выбери что-то из следующей комнаты.

— Спасибо, госпожа.

Книги были драгоценными, поэтому она должна была воспользоваться возможностью почитать, когда у неё была такая возможность. Она зашла в следующую комнату, надеясь, что там будет что-то, что её заинтересует. Если комната с кроватями была единообразно милой, то эта была заполнена всевозможными вещами, хотя они были старательно упорядочены и хранились. Книжная полка находилась в одном углу. Маомао начала перелистывать вещи, осторожно держа свет на безопасном расстоянии, чтобы страницы не загорелись. Затем она с грохотом закрыла книгу. Давайте просто скажем, что как бы она ни рассматривала это, казалось, что у неё и Суйрен разные вкусы.

«Посмотри на это. Она, должно быть, очень молода душой...»

Она собиралась вернуться в другую комнату, когда её взгляд упал на маленькую коробку. Она выглядела довольно старой, но по краю была вышита тонкая золотая нить, и она была тщательно намазана хурмовым соком.

— Интересно?

Маомао обернулась на звук голоса Суйрен.

— Всё в порядке, госпожа. Я не собиралась украсть его или что-то подобное.

— Я знаю, — сказала она, смеясь, подходя ближе и поднимая маленькую старую коробку. Она понесла её в соседнюю комнату, поставила на стол и открыла крышку. Внутри была коллекция детских игрушек.

— Это были любимые игрушки мастера Джинши. У него было много-много игрушек, но он играл только с теми, которые ему действительно нравились.

Она взяла вырезанную деревянную куклу с ностальгией. Она была тщательно вылеплена, некоторые её части были изношены от использования. Сколько же с неё играли, чтобы она стала такой, когда руки, державшие её, никогда не знали грязи.

Улыбка Суйрен была одновременно и трогательной, и грустной.

— Что ты думаешь о мастере Джинши, Маомао? — спросила она. Это заставило Маомао задуматься, но только на секунду. Ответ пришёл к ней быстро.

— Я считаю его отличным работодателем.

«В смысле, что он даёт мне редкие лекарства».

— Нет ли у тебя других чувств по отношению к нему?

Маомао неловко покачала головой. Суйрен положила куклу обратно в коробку, видимо, приняв это.

— Знаешь, эта игрушка... Когда-то мастер Джинши начал играть только с ней. Так что мы тихо спрятали её от него, но это только вызвало у него приступ слёз. Он был непрестанно плачущим. Гаошун изнемогал, пытаясь найти что-то, чтобы заменить её!

— Почему вы почувствовали необходимость забрать её у него? — спросила Маомао. Глаза Суйрен упали на землю, и она снова улыбнулась, на этот раз искренне грустно.

— Потому что, когда он заинтересовывается чем-то, это становится единственным, что он видит. Но он не родился с положения, где это могло быть разрешено. Мы должны были заставить его взрослеть, даже если это было больно. Это было то, что хотела почтенная мать Мастера Джинши.

Маомао не сказала ничего сразу, но она почувствовала, что одна из тайн, которая её мучила, была разгадана. Странный детский характер, который Джинши всё больше и больше показывал ей, был частью его истинной сущности. Маомао слышала, что воспитание в подавляющей среде может влиять на дух человека. Возможно, поэтому сердце Джинши оставалось, на каком-то уровне, сердцем мальчика. Самое странное было то, что, несмотря на всё это, все вокруг него всегда и только относились к нему как к великолепному евнуху.

Маомао взглянула на предметы в коробке. Среди них был сложенный лист бумаги; она взяла его и открыла. Похоже, это был рисунок человека, но Суйрен вырвала его из её рук.

— Ах, это... — сказала Суйрен. — Так вот куда он делся. Мне ясно сказали избавиться от него.

Она почти говорила про себя, и на её лице играли противоречивые эмоции. Наконец, она положила бумагу в другое место.

«Интересно, что это было”, — подумала Маомао. Она собралась с мыслями и взглянула на игрушечный ящик. Один из предметов внутри был удивительно примитивным для игрушки. Он выглядел как камень, но поверхность была отполирована; она сияла золотистым блеском.

— Могу я потрогать это? — спросила Маомао.

— Пожалуйста.

— Кстати, у вас не найдется бумаги или носового платка? — спросила Маомао.

— Подойдёт ли это? — предложила Суйрен.

Маомао взяла квадрат бумаги, предложенный Суйрен, обхватила камень им и закрыла один глаз, чтобы хорошо рассмотреть его.

— Мне интересно, откуда он это взял, — сказала Суйрен. — Он никогда не привык собирать камешки.

Она снова улыбнулась, но выражение Маомао стало серьёзнее.

— Ты сразу же забрала это у него?

— Да. Камень, кто знает откуда, он не может быть очень чистым.

— Ты права. И ты поступила правильно.

Маомао вернула камень в коробку, всё ещё завернутый в бумагу. Она глубоко вздохнула и сказала:

— Он ядовитый.

— Боже мой! — воскликнула Суйрен, звуча необычайно смущённо. Ей лицо побледнело, а глаза расширились.

— Мне очень интересно узнать, что происходит. Как он достал эту вещь.

Но, говоря это, в уме Маомао уже формировалась гипотеза. Однако она хотела больше доказательств, прежде чем что-то сказать вслух.

— Когда он был очень маленьким, Мастер Джинши когда-нибудь заходил во внутренний дворец? — спросила она.

— Да, иногда...

Ответ звучал двусмысленно для Маомао, но она кивнула.

— Что случилось, Маомао? В чём дело? — спросила Суйрен.

— Боюсь, что я пока ничего не могу сказать. Мы разберёмся во всём завтра. Просто подожди до тех пор.

Суйрен выглядела, будто собиралась возразить, но затем молча приняла это. Без ещё одного слова она забралась в постель и погасила свечу. Маомао также легла на свою кровать и потушила свет.

Было решено, что на следующий день Маомао будет допущена в комнату в сопровождении Джинши и Императрицы-Вдовы. Честно говоря, ей не хотелось из этого делать большое событие, она чувствовала себя неуютно от возможности того, что её предположения могут быть неверными, но ей было трудно отказаться.