Монолог фармацевта

Том 2. Глава 20. Бальзам и щавель

Старая память вернулась к нему. Так много сцен в черно-белом цвете - только эта одна похвасталась слабым красным. Казалось, ему было трудно видеть то, что другие видели легко, но только это сияло ярко и четко.

Красные. Красные были пальцы, держащие камни Го или плитки Сёги.

Его подтянутые, волнистые мышцы вызывали зависть у всех. Только одна персона казалась не впечатлена ими: великая леди, почетная куртизанка Фонсян.

Иногда ему приходилось посещать бордели, когда он был в компании других, но, если быть откровенным, они мало его интересовали. Он не мог пить алкоголь, и танцы или выступления на эрху его не возбуждали. Независимо от того, насколько красиво женщина одевалась, она выглядела для него не более чем обычный белый камень Го.

Он был таким уже долгое время: он не мог отличить одно лицо человека от другого. Но даже это было улучшением. Было уже плохо путать свою мать с кормилицей, но он даже не мог отличить мужчин от женщин. Его отец, чувствуя, что ничего не может сделать для своего ребёнка, начал встречаться с молодым возлюбленным. Его мать немедленно начала замышлять, чтобы вернуть своего мужа — хотя он бросил своего ребёнка, потому что мальчик не мог узнать лицо своего собственного отца!

Таким образом несмотря на то, что он родился старшим сыном знатной семьи, Лакан жил своей жизнью с необычайной свободой - благословение, насколько это касалось его. Он погружался в Го и Сёги, которые он учился играть, игра за игрой; он всегда был в курсе слухов, и время от времени он шутил.

В то время он заставил синие розы расцвести во дворце? Это было то, что он попытался сделать, услышав, как его дядя говорил об этом. Его дядя не всегда был самым приятным человеком, но, по мнению молодого человека, только он его понимал. Именно его дядя сказал ему сосредоточиться не на лицах людей, а на их голосах, мимике, силуэтах. Это сделало жизнь немного проще, когда он начал присваивать шахматные фигуры тем, кто был ему ближе всего; со временем он достиг точки, где только те, кто не интересовал его, были камнями Го, в то время как те, с кем он начинал становиться более близким, появлялись в виде шахматных плиток.

Когда его дядя начал появляться в образе «рюуо» («королевского дракона) — продвинутого «хися»(летающей колесницы), молодой человек знал наверняка, что его дядя - человек больших достижений.

Для него Го и Сёги были просто играми, продолжением его досуга. Он никогда не представлял, что они раскроют его истинные способности. Его семейное происхождение дало ему ещё одну удачу: хотя у него не было особых боевых талантов, его немедленно сделали капитаном. Он знал, что ему не нужно быть сильным и могущественным; если он умно использовал своих подчиненных, прибыль придет сама собой. Сёги с живыми фигурами была самой интересной игрой из всех.

Он продолжал оставаться непобедимым как в играх, так и в работе, пока злобный коллега не познакомил его с известной куртизанкой. Фонсян никогда не проигрывала никому в своем борделе, и он никогда не проигрывал никому в армии. Кто из них нарушит свою серию побед в этой игре, зрители будут наслаждаться.

Тогда он понял, что был как лягушка, живущая на дне колодца. Фонсян почти сломила его. Несмотря на то, что она держала белые камни, что означало, что у неё было преимущество играть второй, она набрала огромное количество территории. Она брала камни своими изящно расписанными пальцами и систематически уменьшала его размер.

Он едва помнил, когда в последний раз проиграл игру. Он не чувствовал гнева, сколько-то благоговел перед беспощадной раной, которую она нанесла ему. Фонсян обиделась, что он не воспринимал ее всерьез: он догадался об этом по тому, что она ни слова не сказала, по тому, как даже ее движения были пренебрежительными, как будто игра едва заслуживала ее внимания.

Совершенно нечаянно он начал смеяться, так сильно, что схватился за бока. Зрители шептались; они думали, что он сошел с ума. Он смеялся так сильно что его глаза затуманились от слез, но, когда он посмотрел на беспощадную куртизанку, он увидел не обычный белый камень Го, а лицо женщины в плохом настроении. Взгляд ее глаз не позволял никому приблизиться к ней. Подобно своему названию, Фонсян казалась такой, будто она могла взорваться при малейшем прикосновении.

«Так выглядят ли лица людей?»

Это был первый раз, когда он испытал то, что другие принимают как должное.

Фонсян что-то шепнула ученику, который присматривал за ней. Маленькая девочка поспешила прочь и вернулась с доской для сёги. Куртизанка, так высока, что даже не позволяла мужчине услышать свой голос при первой встрече, бросила ему вызов на ещё одну партию.

На этот раз он не проиграет.

Он завернул рукава и начал расставлять свои фигуры.

Женщина по имени Фонсян имела свою гордость как куртизанка, если ничего больше. Возможно, это было потому, что она родилась в борделе. Иногда она говорила, что у неё нет матери, только женщина, которая родила ее, потому что в районе удовольствий куртизанки не могли быть матерями.

Их знакомство продолжалось годами, и на своих встречах они сосредотачивались только на одном: игре в Го или Сёги. Постепенно, однако, они стали видеться все реже. По мере того, как искусные куртизанки становились все популярнее, они также становились все более неохотными принимать клиентов, и Фонсян не была исключением.

Фонсян была умной, но жесткой и непреклонной; это, возможно, не привлекало большинство людей, но была небольшая группа фанатов, которые это обожали. Возможно, вкусы не подлежат объяснению.

Её цена продолжала расти, и он мог видеть ее только раз в несколько месяцев.

Однажды, когда он пришел в бордель, чтобы увидеть ее после долгого отсутствия, он нашел её, красящую ногти, выглядящую так же безразлично, как всегда. Красные бальзамические цветы и некоторая тонкая трава лежали на тарелке перед ней. Когда он спросил, что это за трава, она ответила:

— Это кошачья лапка.

Растение с лечебными свойствами, очевидно, полезное для борьбы с укусами насекомых и некоторыми ядами.

Интересно, бальзам и лапка кошки имели одну необычную особенность: если вы даже коснетесь спелых стручков семян, они лопнут и разбросят семена повсюду. Он взял один из желтых цветов, подумав, что, может быть, попробует коснуться одного из них в следующий раз, чтобы посмотреть, что произойдет, когда Фонсян сказала:

— Когда ты придешь в следующий раз?

Как странно — это от женщины, которая всегда отправляла самые безличные уведомления, чтобы напомнить ему о своих услугах.

— Ещё раз через три месяца.

— Очень хорошо.

Фонсян сказала ученику, чтобы он убрал ее принадлежности для маникюра, а затем начала настраивать игру в Сёги.

Примерно в это время он впервые услышал разговоры о том, что контракт Фонсян был выкуплен. Иногда цена мало зависела от оценочной стоимости куртизанки: некоторые люди повышали сумму просто потому, что им не нравился один из других участников торгов.

Он смог получить несколько повышений в армии, но в то же время его позиция наследника состояния семьи была отнята младшим сводным братом, и торги в конечном итоге стали невозможными для него.

«Итак, что делать?»

Ужасная идея пришла ему в голову, но он сразу же отверг её.

Было бы невообразимо это сделать на самом деле.

Ещё три месяца, еще одна поездка в бордель, и теперь Фонсян сидела перед ним с двумя готовыми к игре досками, одной для Го, другой для Сёги. Первые слова, которые она произнесла, были: