Монолог фармацевта

— Могу я попросить у вас минуту времени? — спросил Джинши. Это был вежливый запрос, но Рихаку было трудно отказать. Хотя этот человек был моложе него, украшение с драгоценными камнями, висящее у его бедра, показывало более престижный цвет, чем у Рихаку. Если он не сделает то, что ему сказали, неизвестно, получит ли он когда-нибудь желаемое продвижение.

— Как пожелаете, — сказал он, и последовал за евнухами.

Они находились во дворе дворца, месте, куда офицеры часто ходили наслаждаться освежающим бризом летних ночей. Признаться, Рихаку не часто бывал здесь; он никогда особо не был чувствителен к эстетике. В этом сезоне прохлада в воздухе стала не только освежающей, но и просто холодной. В связи с временем года и временем суток, им можно было быть уверенными, что их не потревожат.

Летом цветы, называемые гортензиями с большими листьями, распускались бы в цветы, размером с вышитые мячики для рук. По-видимому, это были необычные цветы, привезенные из восточной островной страны, и в зависимости от дня цветы могли быть красными или синими. Командир сделал все возможное, чтобы их посадить здесь. Цветы немного напоминали сирень, но на данный момент они просто выглядели как короткие кусты. Рихаку иногда задумывался, не дал ли он этому человеку слишком много свободы, но слышал, что даже генералу трудно утверждаться перед этим человеком с моноклем, так что, возможно, делать было нечего.

Джинши сел в открытый павильон, затем показал Рихаку сделать то же самое. Не имея другого выбора, он сел, столкнувшись с евнухом.

Джинши опустил подбородок на сложенные руки и улыбнулся Рихаку сверкающей улыбкой. Его помощник, стоящий позади него, казался полностью привыкшим к этому, но Рихаку чувствовал себя немного смущенным. Это было смешно, но улыбка была настолько яркой, что он почти хотел отвернуться. Теперь он понял, что все разговоры о том, как Джинши мог бы свергнуть страну, если бы он был женщиной, были не просто пустыми сплетнями. Но он был мужчиной. Даже если у него чего-то не хватало, что обычно считалось важным.

Его нимфоподобная улыбка и шелковистые волосы могли обмануть, но его рост и широта плеч не оставляли сомнений. Он выглядел не слишком хрупким даже по сравнению со своим помощником, который явно выглядел как военный, и тот, кто был обманут нежной улыбкой, думая, что может сделать с этим человеком все, что захочет, скорее всего, узнал бы обратное, и это было бы больно. Каждое его движение было очаровательно элегантным, но также абсолютно эффективным и точным. Рихаку так думал, даже просто следуя за евнухом. Он также думал, что этот человек как-то знаком, но не мог его определить. Эта мысль преследовала его, хотя он только видел Джинши мельком; он никогда не видел его лицом к лицу. Чего хотел от него человек такого высокого положения?

— Мой слуга сообщает мне, что ты, мой мальчик, влюблен в кого-то.

Не будет ли это слишком глубоким мышлением, подумал Рихаку, если он почувствует, что шутка о "моем мальчике" была несколько ненужным ударом ножа? Ему понадобилась секунда, чтобы понять, кого Джинши имел в виду под своим слугой, но он понял, что в этом контексте это могла быть только тощая девушка с веснушками. Призадумавшись, он понял, что она, кажется, работала во внешнем дворце, Рихаку осознал, что она работала на этого евнуха, из всех людей. Он невольно прикоснулся рукой к подбородку.

Он всегда думал, что только человек с очень особыми вкусами мог нанять эту женщину в качестве личной служанки. Он никогда бы не подумал, что у этого великолепного мужчины могут быть такие вкусы.

Даже понимая, что ситуация, в которой Джинши их нашел, требовала некоторого объяснения, Рихаку был немного ошеломлен, поняв, что она рассказала Джинши о его желании выкупить контракт Пайрин. Может быть, именно это вдохновило его так сосредоточенно улыбаться ему. В его юном возрасте стремиться выкупить одну из самых красивых и почитаемых куртизанок во всей стране было действительно забавно.

И честно говоря, Рихаку не против, если Джинши думает, что он дурак. Пусть он смеется над Рихаку, но если он намеревается посмеяться над любимой Пайрин, то дела могут измениться.

Пайрин была хорошей женщиной. Не просто хорошей куртизанкой — хорошей женщиной. Он представил себе, как она улыбается ему в постели. Увидел, как она танцует, поднимая подол своего платья двумя пальцами. Подумал о том, как она подает чай, обращая внимание на каждую деталь.

Некоторые могут сказать, что это просто то, что должна делать куртизанка, и с такими людьми нет места для дальнейшего обсуждения. Но Рихаку не волновало. Ему было всё равно, настоящее это или нет. Пока он верит в это, это не имеет значения.

Он видел, как несколько его коллег потеряли себя в женщинах и азартных играх, и для окружающих его, возможно, он просто выглядел как ещё одна такая потерянная причина. Те, кто скажет ему, что Пайрин ему не подходит, без сомнения, имеют его лучшие интересы в сердце. И за это он благодарен, но он хотел бы, чтобы они бы ушли.

Рихаку пошел в Малахитовый дом по собственной воле. Часто он даже не видел Пайрин, но просто подавали ему чай в передней комнате учеником. И это было в порядке для него. Это была часть дела Пайрин быть недосягаемой, как цветок на далеком пике. Если она брала месячное серебро за чашку чая, кто был кем-то, чтобы сказать, что это жадность? Пайрин отдавала себя целиком и полностью быть куртизанкой; она была живым товаром. Те, кто утверждали, что она слишком дорогая, просто не понимали.

Вот почему, если кто-то, напротив, Рихаку пытался унизить Пайрин, Рихаку был готов стать физически агрессивным. Он прекрасно понимал, что это может стоить ему головы, но он мог смириться с этим, так сказать. Он никогда не компрометировал свои принципы, свои убеждения; и этот образ жизни, прямолинейный и неумолимый, всегда подходил ему. Если те, кто окружал его, думали, что он сошел с ума из-за какой-то женщины, пусть так считают.

На данный момент он сдерживал себя с усилием, сжимая дрожащие руки и смотря на Джинши.

— И что, если я сделаю это, господин?

Он осторожно не добавил "Это не ваше дело" или что-то ещё ненужно антагонистическое. Джинши, казалось, не обращал внимания на мрачный взгляд Рихаку; небесная улыбка оставалась неподвижной. Следующее, что сказал Джинши, шокировало Рихаку.

— Что бы вы сделали, если бы я сказал, что я возьму на себя стоимость покупки её контракта для вас?

Рихаку задержал дыхание, вскочил на ноги и ударил по столу. Гранитная поверхность отбросила некоторую силу обратно на него. Только когда дрожь прошла через всего его тело, он наконец смог заговорить.

— Что вы этим имеете в виду?

— Именно то, что я сказал. Сколько бы это стоило, чтобы выкупить ее? Двадцать тысяч; думаете, этого будет достаточно?

Для Джинши число казалось ничем, но Рихаку проглотил слюну. Двадцать тысяч — это не сумма, которую просто так отдают. Особенно не офицеру, которого едва знаешь. Разве Джинши уже говорил с Маомао о предполагаемой стоимости? Или эта сумма действительно была после мысли этого человека? Рихаку положил голову в руки.

Мысль проникла в его голову: если этот человек говорит о двадцати тысячах, как будто это было бы ничто, тогда половина этого была бы меньше ничего для него. Но он решил не теряться в наивной фантазии.

— Я в восторге от ваших слов, господин, — сказал он, — но я задаюсь вопросом, что могло бы побудить к такой щедрости по отношению к человеку, которого вы едва знаете.

Предложения, которые казались слишком хорошими, чтобы быть правдой, всегда имели подвох. Даже ребенок знал это, и Рихаку был достаточно умен, чтобы не забыть этого основного правила. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на мужчину напротив. Выражение лица евнуха не изменилось несмотря на то, что он предложил эту огромную сумму денег, хотя его помощник, стоящий позади него, выглядел слегка раздраженным.