Монолог фармацевта

Маомао подозревала, что Пайрий пойдет к одному из двух давних претендентов, она вряд ли получит жизнь, которую она действительно хочет. Тем не менее, Маомао не была уверена, что лучше для нее просто продолжать и оказаться похожей на старую госпожу.

Многие бывшие куртизанки отказывались от детей. Постоянное использование контрацептивов и абортивных средств лишало их матки силы воспитывать ребенка. Маомао не знала, так ли это было в случае с Пайрин, но, когда она вспоминала свои самые ранние дни, когда её укачивали в объятиях Пайрин, она подумала, что было бы жалко, если у Пайрин никогда не будет своих детей. Она была женщиной с огромными аппетитами, но её материнский инстинкт был также сильным.

Рихаку был безумно влюблен в куртизанку Пайрин. Он хорошо знал, что как куртизанка, она не была единственной женщиной, которой она предлагала свои услуги. Однако несмотря на то, что Рихаку иногда мог быть немного глупым щенком, в глубине души он был серьезным и прилежным человеком, и его решимость подняться в мире ради женщины была и глупой, и милой.

Одержимость Рихаку означала, что его пыл не внезапно остынет, и даже если однажды он перестанет любить, Маомао подозревала, что она сможет помочь уладить все вопросы, связанные с разрывом. Самое главное было то, что у него была безупречная выносливость.

И вот, когда она оценивала этот образец, появился Джинши. Как ответственный за дела в заднем дворце, ему, вероятно, не понравилось, что одна из его женщин встречается с каким-то случайным мужчиной извне. Маомао подумала, что он выбрал самое странное время, чтобы страстно увлекаться своей работой.

— Его тело — удовлетворительное?!

— Да, господин. Внешность — это только часть человека, но, конечно, можно надеяться, что она понравится.

Насколько она видела, Маомао могла бы дать Рихаку проходные оценки за его тело. Она уже пыталась решить, как объяснить Пайрин, что у нее не было возможности оценить последнюю и самую важную часть. Маомао сказала Рихаку, что ему потребуется десять тысяч серебром, чтобы выкупить Пайрин, но в зависимости от того, как будет подходить к этому вопросу, он мог заплатить всего половину этой суммы. Это будет зависеть, в частности, от того, что Пайрин о нем подумает.

— Внешность настолько важна? — Джинши, наконец, перестал нависать над ней и сел на стул. Его нога беспокойно стучала по полу; явно он все ещё раздражен.

— Я бы сказала, что да, — ответила Маомао, подумав, что ей кажется странно раздражающим, что Джинши из всех людей должен задать этот вопрос.

— Я должен признать, что я никогда не ожидал услышать это от тебя. Итак? Что ты думаешь о его внешности?

«Он просто полон вопросов».

Но это было бремя подчиненного — отвечать на каждый вопрос тех, кто стоит выше неё.

— Его тело имеет отличные пропорции. Он стройный со всех сторон. Ясно, что у него прекрасная физическая основа, и я считаю, что можно предположить, что он очень преданный. Он, должно быть, работает над своей тренировкой и физической подготовкой каждый день. Если мне пришлось бы угадывать, я бы подозревала, что он даже способен соответствовать военным стандартам.

Джинши был поражен заявлением Маомао. Она почти подумала, что он нашел её ответ удивительным. Его выражение быстро испортилось, пока он не выглядел явно раздраженным.

— Ты действительно можешь судить о человеке только по его внешности?

— Более или менее. Плоды привычки проявляются в плоти, если хотите

Когда предоставляешь лекарство клиенту, который неохотно говорит о себе, важно уметь определить, с кем имеешь дело. Любой аптекарь, достойный своей соли, приобретет эту способность, даже если не сознательно стремится к этому.

— А сможешь ли ты оценить меня по моему телу?

— Что? — Маомао сказала про себя. Она почти подумала, что на лице Джинши было намек на угрызения совести.

«Подожди...»

Может быть, он ревнует Рихаку? Это объяснило бы, почему он выглядел все более недовольным в ходе их разговора. Все из-за того, что Маомао слишком щедро хвалила физические качества другого мужчины.

«Не могу поверить этому парню», — подумала она с внутренним вздохом. — «Он просто должен быть уверен, что он более привлекательный».

Джинши имел красивое лицо. Такое красивое, что, если бы он был женщиной, он мог бы обворожить страну своими пальчиками; и даже будучи мужчиной, это не было бы невозможным. И все же несмотря на то, что его внешность была бесподобной, теперь он хотел хвастаться своим телом?

«Я имею в виду, мне всё равно».

Взгляд, который она бросила на тело Джинши, показал кого-то удивительно мускулистого и подтянутого. Ей не пришлось близко изучать его, чтобы понять, что он очень привлекателен. Но что с того? Он пытается предложить ей рекомендовать его Пайрин, если она считает, что он превосходит Рихаку в физической красоте? Кстати, она когда-нибудь упоминала Пайрин перед Джинши?

Пока Маомао размышляла обо всем этом, Джинши опирался локтями на стол и смотрел на нее сосредоточенно, сжимая губы. Евнухи, стоявшие на страже, выглядели испуганными, но все же очарованными его бурной внешностью. Что касается Гао Шуня, он смотрел на Маомао с полной спокойствия образа нирваны.

Маомао немного жалела Джинши, но она должна была быть ясной на этот счет: у Джинши не было того, что Пайрин считала самым важным у мужчины. Неважно, насколько прекрасны его другие физические черты, без этой важной вещи нет смысла даже говорить об этом.

— Я видела ваше тело, мастер Джинши, но, к сожалению, нет смысла, — сказала Маомао, хотя и неохотно. Обстановка в комнате мгновенно охладела. Гаошун перестал выглядеть святым в нирване и стал походить на преступника Кандата, когда нить паука порвалась.

— Мне очень жаль, что мне приходится вам это говорить, господин, — продолжила Маомао, — но вы просто не соответствуете моей старшей сестре.

— Что?

В этот раз Джинши звучал полностью ошеломленным. Гаошун прижал лоб к стене.

***

Рихаку мог только задаться вопросом, что происходит в этом мире. Человек, который вчера дал ему яростный взгляд из-за его маленькой оплошности, теперь стоял перед ним, и на его безупречно прекрасном лице была улыбка.

«Имя этого человека было Джинши», — вспомнил Рихаку. Джинши казался немного моложе Рихаку, но он также находился в доверии императора. С таким прекрасным лицом иногда возникали слухи о романе между Джинши и императором, но по крайней мере Джинши казался серьезным в своей работе; в этом отношении не было ничего, о чем можно было бы пожаловаться. То, как он мог заставить практически любого, мужчину или женщину, без ума от него, могло быть некоторой проблемой, но в остальном, по мнению Рихаку, в нем не было ничего неприемлемого. Что касается Рихаку, он не был заинтересован в другом мужчине, несмотря на его прекрасность.

Тем не менее, когда этот человек появился практически из ниоткуда и начал смотреть на него сосредоточенно, Рихаку немного потерялся в догадках, что делать. Он просто рад был, что рядом никого не было, чтобы видеть их. Они находились в здании офицеров, которое редко было очень многолюдным. Здесь базировался особенно эксцентричный командир, с которым все остальные предпочитали иметь минимальный контакт.

Говорили, что этот эксцентрик недавно часто бывал вне базы, и Рихаку подумал, что, возможно, его привлекли для помощи здесь. Рихаку сдал свои документы и попытался побыстрее выбраться из здания, чтобы не попасть во что-то сам, но как только он выходил из кабинета Лакана, он столкнулся с этим человеком. И теперь он стоял перед той загадочной улыбкой. Говоря о загадочности, адъютант, стоявший позади Джинши, был тем самым человеком, который просил Рихаку быть связующим звеном в борделе. По слухам, он был старым знакомым одного из начальников Рихаку. Он задавался вопросом, как этот человек знал пятнистую дворцовую женщину Маомао, но теперь все начинало становиться ясно.