Стирая границы

— Что это?

— Доказательства.

Она открыла папку. Я смотрела, как её лицо меняется — от недоумения к пониманию, от понимания к страху. Её пальцы дрогнули.

— Это какая-то ошибка, — сказала она, поднимая глаза на меня. — Эви, ты же меня знаешь. Я бы никогда...

— Хватит, — сказала я.

— Нет, послушай. — Она подалась вперёд, и в её голосе зазвучали слёзы. — Я не знаю, что он тебе показал, но это подстава. Кто-то хочет меня убрать. Ты же знаешь, как в компаниях — конкуренты, завистники. Я бы никогда не стала вредить тебе. Мы же подруги. Мы столько пережили вместе.

Она смотрела на меня — жалобно, искренне. Те самые глаза, которые когда-то говорили мне: «Я на твоей стороне. Всегда». Я почти повелась. Почти.

— Марлоу, — сказала я, и мой голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Хватит строить из себя актрису.

Её лицо изменилось. Слёзы исчезли мгновенно — как будто кто-то выключил кран.

— Камеры, — сказал Нейт. — Ты снимала копии в нерабочее время. Финансовый отдел подтвердил. Твоя подпись на запросах. Это уголовное преступление.

Она замолчала. Тишина звенела. Я смотрела на женщину, которую считала подругой, и не видела в ней ничего знакомого. Только чужое, холодное, расчётливое.

— Ты уволена, — сказал Нейт. — Это само собой. Но если ты хоть раз появишься в её жизни — я уничтожу тебя. Это не угроза. Это факт.

Её губы дрожали. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но он не дал.

— И ещё кое-что, — добавил он. Голос стал тише, но жёстче. — Ты помнишь тот вечер? Благотворительный приём. Ты подошла к ней и рассказала сказку. О том, что я тебя целовал. О том, какие у меня руки. О том, что я скоро буду твоим.

Марлоу замерла. Её лицо побелело.

— Я не...

— Ты лгала. Ты лгала ей в глаза — и думала, что это сойдёт тебе с рук. И знаешь что? — он наклонился ближе. — В тот момент ты начала рыть себе яму. Я запомнил. Я всегда запоминаю. Всё, что ты делала с ней, — я запомнил. И теперь ты расплачиваешься за всё сразу.

Она сидела, не двигаясь. Её глаза перебегали с него на меня и обратно. Она искала выход. Не нашла.

И тогда маска упала окончательно.

— Ты, — сказала она, глядя на меня. Голос дрожал, но не от страха — от злости. — Ты всегда была папиной дочкой. Тебе всё доставалось просто так. Бизнес. Наследство. Он. — Она дёрнула подбородком в сторону Нейта и тут же отвела взгляд, словно обожглась. — Ты думаешь, я не видела, как вы смотрите друг на друга? Думаешь, никто не видел?

— Марлоу...

— Нет, дай я скажу. — Она встала. — Я три года работала на эту компанию. Три года! Я знала каждый отчёт, каждую сделку. А кто ведёт проекты? Ты. Кто получает наследство? Ты. Кто получает его? — она ткнула пальцем в Нейта. — Снова ты. А я? Я должна была сидеть и улыбаться? Делать вид, что меня всё устраивает?

— Ты могла уйти в другую компанию, — сказала я.

— С какими рекомендациями? «Спасибо, что три года подавали кофе и носили бумаги»? — Она горько рассмеялась. — Ты не понимаешь. Ты никогда не понимала. У тебя всё всегда было. А я строила себя с нуля. И когда подвернулся шанс — я его использовала. Да. Использовала. Потому что этот мир не даёт таким, как я, второго шанса.

Я смотрела на неё — и впервые за всё время увидела настоящую Марлоу. Злую. Завистливую. Сломленную. Она предала меня не потому что я была плохой. А потому что я была. Просто была.

— Ты закончила? — спросила я.

— А что, хочешь добавить?

— Нет. Просто хочу, чтобы ты ушла. Забери вещи. Уходи. И не попадайся нам на глаза. Никогда.

Она встала. Медленно. Поправила юбку, одёрнула блузку. На секунду задержалась у двери.

— Вы ещё пожалеете, — сказала она.

— Мы уже пожалели, — ответил Нейт. — Что доверяли тебе.

Она вышла. Дверь закрылась. Я сидела, глядя на пустой стул. Нейт подошёл сзади, положил руки мне на плечи. Тёплые. Тяжёлые. Надёжные.

— Ты в порядке?

— Кажется, да. Она была моей подругой.

— Она не была твоей подругой.

— Я знаю. Просто... обидно. Что я не заметила. Что пустила её так близко. Что верила ей.

Он обошёл стул, опустился передо мной на корточки. Взял мои руки в свои — большие, горячие ладони накрыли мои замёрзшие пальцы.

— Ты веришь людям. Это не слабость. Это сила. Просто иногда попадаются те, кто этого не заслуживает. Но ты не должна из-за неё меняться.

Я посмотрела на него — на колючую щетину, на уставшие глаза, на шрам над бровью, которого я раньше не замечала.

— Когда ты стал таким мудрым?

— Когда ты перестала со мной спорить.

Я улыбнулась. Впервые за этот день.

— Мы справились.

— Да. Теперь надо закрыть юридические вопросы. Без инсайдера их схема развалилась. Завтра юристы всё оформят.

— А что будет с ней?

— Она исчезнет. Я об этом позабочусь.

Я кивнула и закрыла глаза. Всё закончилось. Марлоу разоблачена. Рейдеры отступили. Компания в безопасности. Мы в безопасности.

Следующие два дня прошли спокойно. Я думала, будет труднее — но работа снова подхватила меня и понесла. Мы всё ещё вели восточный квартал, и сегодня было очередное совещание совета.

Я волновалась. Всё те же лица за столом, всё тот же Говард с его вечным скепсисом. Но теперь кое-что изменилось. Нейт сидел рядом. Не в конце стола — рядом. И когда Говард задал очередной каверзный вопрос, я открыла рот, чтобы ответить, но Нейт опередил меня.

— Госпожа Женевьева уже проработала этот вопрос. Решение перед вами на четвёртой странице.

Я опустила глаза. На четвёртой странице действительно было решение. Он знал. Он изучил мои материалы заранее.

Я поймала его взгляд. Он едва заметно подмигнул мне. Всего на секунду. Но я чуть не поперхнулась водой.

Феликс, сидевший напротив, закатил глаза и демонстративно уткнулся в бумаги. Я спрятала улыбку.

Совет утвердил проект единогласно.

Когда все разошлись, я задержалась у стола, собирая бумаги. Нейт подошёл сзади — тихо, как хищник, — и его ладонь легла мне на поясницу. Чуть ниже, чем нужно для приличий.

— Поздравляю.

— Ты мне подмигнул. На совещании.

— Да.

— При всех.

— При всех.

— Феликс заметил.

— Феликс закатил глаза. Переживёт.

Я засмеялась. Он взял мою руку, переплёл пальцы — быстро, пока никто не видел, — и отпустил. Мы вышли из конференц-зала.

— Пойдём, — сказал он.

— Куда?

— У нас через час встреча. С Лорел и Феликсом. Мы же хотели им рассказать. Помнишь?

— Помню. Но я не готова...

— Ты никогда не будешь готова. Поэтому мы идём сейчас.

В баре было тепло и шумно.

Мы выбрали столик в углу у окна, подальше от чужих ушей. Феликс пришёл первым и уже заказал пиво. На нём была рубашка с закатанными рукавами, и он выглядел непривычно расслабленно — не как правая рука Натаниэля, а как человек, который наконец выдохнул.

— Говорят, вы разнесли Марлоу в пух и прах, — сказал он вместо приветствия. — И меня не позвали. Я бы попкорн принёс.

— Ты и так в курсе всего, — хмыкнул Нейт.

— Обидно. Я думал, будет драка.

— Обойдёшься.

Лорел появилась через пять минут — запыхавшаяся, с мокрыми от дождя кудряшками. Она ворвалась в бар, как маленький ураган, и сразу обняла меня. От неё пахло дождём и мятной жвачкой.

— Ты не представляешь, какой у меня был день. Клиент сорвал сделку, потом другой клиент позвонил и сказал, что передумал, а потом...

Она осеклась, заметив Феликса. Он смотрел на неё. Не так, как смотрят на случайную знакомую, — иначе. Внимательнее. Дольше. Как будто пытался запомнить каждую чёрточку её лица.

— О, — сказала Лорел. — Привет.

— Привет, — ответил он.

— Ты, наверное, Феликс.