Страница 37 из 55
Глава 8.
Я не спала всю ночь.
После того как я доехала до квартиры — на автопилоте, не помня дороги, — я просто сидела на кровати и смотрела в стену. Губы всё ещё горели. Я трогала их пальцами и вздрагивала. Он поцеловал меня. По-настоящему. Я отвечала. И если бы не остановилась — что бы случилось дальше?
Об этом думать было нельзя. Поэтому я заставила себя действовать.
Я побросала вещи в сумку — джинсы, пара футболок, толстовка. Зелёный крабик остался на столе у лампы. Я взяла его в руки на секунду, повертела — и поставила обратно. Он — дома. Я — бегу. Как всегда.
Уснуть не получилось. Я лежала в темноте и прислушивалась к каждому звуку за дверью. Мне казалось, что он сейчас приедет. Что я услышу шаги на лестнице. Что он постучит.
Он не приехал.
В шесть утра я уже сидела в машине. Двигатель прогревался, дворники смахивали утреннюю росу. Я выехала из Сантеро, когда город ещё спал.
Дорога была пустой. Сосны вдоль трассы стояли тёмные, влажные. Я вела машину и думала. Вернее, пыталась не думать, но мысли всё равно лезли. Его руки на моей талии. Его губы. Его голос: «Вот теперь ты попалась». Я прокручивала этот момент снова и снова, как заезженную пластинку. И каждый раз внутри что-то сжималось.
Я не заметила поворот.
Машина вильнула. Я резко крутанула руль, и меня вынесло на встречную полосу — пустую, к счастью. Сердце забилось где-то в горле. Я остановилась на обочине и минуту просто дышала. Руки дрожали. Меня трясло — не от страха, от осознания. Я чуть не разбилась. Из-за него. Из-за мужика, который... который...
Который что?
Я не смогла закончить фразу. Завела двигатель и поехала дальше. Медленно. Осторожно. Как будто по льду.
База отдыха встретила меня тишиной и запахом хвои. Я оставила машину на парковке и пошла пешком по узкой тропинке между сосен. Воздух был смолистым, густым. В детстве мы с Нейтом бегали по этим тропинкам наперегонки, и я всегда проигрывала. Он добегал до озера первым и кричал: «Давай, Виви, ты можешь быстрее!» Я не могла. Но он всегда ждал.
Домик был маленьким, деревянным, с верандой и видом на озеро. Точно такой, как я помнила. Я зашла внутрь, бросила сумку на пол и села на кровать. Тишина.
Я включила телефон. Тридцать четыре пропущенных вызова. Семнадцать сообщений.
Первым делом я набрала маму.
— Винни! — голос был взволнованным, срывающимся. — Где ты?! Ты уехала ночью, не попрощалась! Я встала — ни тебя, ни машины. Что случилось?!
— Мам, прости. Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя пугать.
— Я чуть с ума не сошла! Натаниэль молчит, ты пропала... Что у вас произошло? Вы поругались?
— Нет. Не поругались. Всё сложно.
— Винни...
— Мам, я правда не могу сейчас объяснить. Мне нужно побыть одной. Пару дней. Я приду в себя и всё расскажу. Обещаю.
Грейс замолчала. Я слышала, как она дышит — неровно, тяжело.
— Ты в безопасности?
— Да.
— Ты не навредишь себе?
— Нет. Мам, нет. Я просто хочу отдохнуть.
Снова пауза. Потом вздох — долгий, с присвистом.
— Хорошо. Но я должна знать, что ты жива. Одно сообщение в день. Хотя бы смайлик. Договорились?
— Договорились.
— Я люблю тебя, Винни.
— Я тоже.
Я сбросила звонок и выдохнула. Врать матери оказалось сложнее, чем я думала. Но я не могла сказать ей правду. Пока не могла.
Открыла список пропущенных. Три от мамы — ещё с ночи. «Винни, где ты?», «Пожалуйста, позвони», «Я волнуюсь».
Остальные — от него.
Я пролистывала сообщения, и каждое било сильнее предыдущего.
«Эви, где ты.»
«Позвони, когда увидишь это.»
«Я просто хочу знать, что ты в порядке.»
«Ты можешь хотя бы написать, что жива?»
«Виви.»
«Я знаю, что ты это читаешь.»
«Ответь.»
«Это не смешно.»
«Ты не можешь просто исчезнуть!»
«Женевьева, чёрт возьми!»
«Я не знаю, что у тебя в голове, но хватит!»
«ХВАТИТ ИГНОРИРОВАТЬ МЕНЯ!»
«ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПРОСТО ТАК ПРОПАДАТЬ!»
«Я НЕ ОТСТАНУ, ПОКА ТЫ НЕ ОТВЕТИШЬ!»
«ТЫ САМА ВЫНУЖДАЕШЬ МЕНЯ ЭТО СДЕЛАТЬ!»
«Ладно. Ты. Сама. Напросилась.»
Телефон завибрировал в моей руке. Входящий вызов. «Натаниэль». Я смотрела на экран, пока он не погас. Потом нажала «отключить» и выключила телефон.
Весь день я провела в тревоге. Сидела на веранде, смотрела на озеро, куталась в плед. Мысли крутились, как белка в колесе. Он поцеловал меня. Я отвечала. Мы почти... А потом я сбежала. Что теперь? Как возвращаться? Как смотреть ему в глаза?
Я думала о его словах на террасе. «Ты не сможешь бегать вечно». Он был прав. Я бегала всю жизнь — от него, от себя, от того, что чувствовала. И вот — добегалась. Он поймал меня. В прямом смысле. А теперь я сижу одна в домике у озера и не знаю, что делать дальше.
Вечером я не выдержала. Нашла в мини-баре бутылку виски и выпила половину. Забыться. Просто забыться. Я провалилась в сон прямо на диване, даже не раздевшись.
Утро встретило меня головной болью и солнечным светом. Я вышла на веранду и долго стояла, вдыхая сосновый воздух. Стало немного легче. Самую малость.
Я взяла телефон. Включила телефон, чтобы написать маме. Лавина уведомлений чуть не обрушила систему. Я не стала их читать — просто отправила короткое «всё в порядке» и отключила звук. Взяла телефон с собой и пошла гулять.
Тропинка вдоль озера петляла между сосен. Я шла и думала. Вернее, пыталась думать, но мысли разбегались.
Что мне делать? Как возвращаться? Как смотреть ему в глаза после того, что случилось? Я не знала. Совсем не знала.
Я остановилась у старой скамейки, села. Озеро блестело внизу, ветер гнал рябь по воде. В детстве мы с Нейтом кидали с этого берега камешки — кто дальше. Он всегда выигрывал. Но когда я расстраивалась, он специально кидал слабее, чтобы я победила. Я замечала, но молчала. Мне нравилось, что он поддаётся.
А теперь — что? Он не поддаётся. Он играет по-настоящему. И я не знаю правил.
Если я вернусь — что я ему скажу? «Извини, что сбежала»? «Я не готова»? А к чему я не готова? К тому, что он смотрит на меня не как на сестру? К тому, что я отвечаю на этот взгляд? К тому, что всё, что я строила годами — стена между нами, — рухнула от одного поцелуя?
Я думала о маме. О том, что она сказала когда-то: «Можно построить десять домов, но так и не построить дом для себя. Если внутри пусто — какой смысл?» Может, вся моя жизнь — дом, в котором я так и не поселилась. Может, я строила его на ненависти, а теперь ненависть кончилась. И что осталось?
Я думала о папе Крисе. О том, как он верил в нас. «Из вас выйдет отличная команда». Он знал? Знал, что между нами что-то есть? Или просто надеялся, что мы не убьём друг друга?
Я думала о Нейте. О том, как он защищал компанию один, не говоря мне ни слова. Как прикрыл меня перед советом. Как вцепился в мой телефон на террасе, потому что ревновал. Ревновал. Он ревновал меня. И я делала вид, что это ничего не значит.