Стирая границы

Что теперь? Вернуться и сделать вид, что ничего не было? Он не позволит. Он сказал: «Ты не сможешь бегать вечно». Он был прав. Я больше не могла.

Мне нужен был кто-то, кто выслушает. Кто не осудит. Кто просто побудет рядом.

Марлоу? Я представила, как звоню ей. Как рассказываю про поцелуй, про Нейта, про то, что запуталась. И отчётливо увидела её лицо — ту самую сладкую улыбку, которая могла означать что угодно. После того случая с документами я больше не знала, можно ли ей доверять. Особенно в том, что касалось Нейта. Она бы либо высмеяла, либо использовала. Нет. Не сейчас. Не с этим.

А кто тогда? У меня не было никого. Никого, кроме человека, с которым я оборвала связь много лет назад и о котором думала каждый раз, глядя на зелёный крабик на столе.

Лорел.

Я замерла. Лорел. Вот кто бы сейчас был нужен. Она бы не стала смеяться. Она бы сказала что-то простое — и в самую точку. Как всегда. «Ты сама знаешь, Эви. Просто боишься себе признаться». Я почти услышала её голос.

Мы не разговаривали несколько лет. Я перестала отвечать на её звонки, а потом и она перестала звонить. Сама виновата. Но сейчас мне нужна была именно она. Если она ещё захочет меня слушать.

Я достала телефон. Контакт «Лорел». Нажала «вызов» и задержала дыхание.

Гудки. Один. Два. Три.

— Эви? — голос удивлённый, почти недоверчивый. — Это правда ты?

— Да. Привет, Лорел.

Пауза. Я слышала, как она дышит.

— Ты звонишь. Сама. После стольких лет.

— Я знаю. — Голос дрогнул. — Я знаю, что пропала. Что не отвечала. Что...

— Почему сейчас?

Я закрыла глаза.

— Мне нужен кто-то, кто меня знает. По-настоящему. Кто не осудит. Я запуталась, Лорел. Совсем.

Она молчала. Я слышала, как она переваривает.

— Ты можешь приехать? — спросила я тихо. — Я на базе отдыха у озера. Той самой, куда мы ездили в детстве. Я всё расскажу. Лично. Я не могу по телефону.

— Когда?

— Когда сможешь. Я здесь ещё на день.

— Я буду к вечеру. — Голос стал твёрже. — Никуда не уезжай.

— Не уеду.

— Эви.

— Да?

— Я рада. Что ты позвонила.

Я выдохнула.

— Я тоже.

Я сидела на веранде с самого обеда. Время тянулось, как резина. Я смотрела на дорогу, прислушивалась к каждому шороху шин. Лорел сказала «к вечеру», но я не знала, приедет ли она на самом деле. Мы не виделись несколько лет. Может, она передумает. Может, не захочет. Может, просто не сможет.

Телефон лежал рядом. Я то и дело брала его в руки, проверяла время. Экран загорался, и каждый раз я видела новые уведомления от него. Я не читала. Просто смахивала — раз за разом, как назойливых мух. Сейчас — не до тебя. Сейчас — только Лорел.

Когда на дороге показалась машина, я вскочила. Встала у перил веранды, вцепилась в деревянные поручни. Машина остановилась. Дверь открылась. Рыжие кудри — чуть короче, чем раньше, но всё те же.

Лорел вышла и замерла. Я тоже. Мы стояли друг напротив друга, и я не знала, что делать. Шагнуть? Позвать? Я чувствовала себя той самой семнадцатилетней девчонкой, которая не знала, как вернуть подругу.

Она шагнула первой. Подошла — быстрым шагом, почти бегом. И обняла меня. Крепко. Так, что рёбра хрустнули. Я уткнулась лицом в её плечо и на секунду перестала дышать.

— Дура ты, — сказала она, не отпуская. — Столько лет. Столько, чёрт возьми, лет.

— Я знаю, — прошептала я. — Прости.

— Заткнись. — Она отстранилась и посмотрела на меня. Глаза блестели. — Дай я на тебя посмотрю.

— Ну и как?

— Осунулась. И мешки под глазами. Но всё ещё та же Эви.

— Спасибо за честность.

— Обращайся. — Она улыбнулась — той самой знакомой улыбкой с щелью между передними зубами. — А теперь рассказывай всё.

Мы сели на веранде. Я принесла чай. Первые минуты было неловко — как будто мы заново знакомились, нащупывая что-то общее, что осталось после стольких лет молчания.

Лорел рассказывала о себе. Она работала юристом в небольшой конторе — без особого блеска, но стабильно. Переехала в другой район Сантеро, снимала маленькую квартиру с видом на парк. Замуж не вышла — «не встретила того самого», сказала она с лёгкой усмешкой, но без горечи. Завела кота — рыжего, как её волосы. Назвала Чарли. Говорила о нём с такой нежностью, что я улыбнулась.

Она была всё той же Лорел — прямой, тёплой, с неизменной щелью между передними зубами. Но что-то в ней изменилось. Она стала спокойнее. Увереннее. Как будто перестала доказывать миру, что чего-то стоит. Просто жила. Просто была собой.

— Знаешь, что я храню до сих пор? — спросила я. — Твой крабик. Зелёный. Он стоит у меня на столе. Треснутая лапка до сих пор держится.

Лорел моргнула. Потом улыбнулась — широко, искренне.

— Ты серьёзно? Я думала, ты его выбросила ещё в универе.

— Не смогла.

— Я тоже свой храню. Синий. Он у меня на зеркале висит. Помнишь, как я тебе его отдала? На качелях? Сказала: «Типа талисман».

— Помню. Ты сказала: «У тебя волосы длиннее. Тебе нужнее».

— И ты его носила.

— Каждый день.

Я сжала её руку. Мы помолчали.

— Лорел, — сказала я наконец. — Я хочу извиниться. За всё. За то, что пропала. За то, что не отвечала.

— Я знала, что ты вернёшься, — она улыбнулась. — Не знала когда, но знала, что наша дружба не закончилась. Просто взяла паузу.

— Долгую паузу.

— У каждого свой темп.

Мы проговорили ещё час. О чём-то лёгком, невесомом — как в детстве. А вечером, когда солнце уже село и над озером поплыл туман, мы переместились в маленький бар на территории базы. Я заказала виски. Лорел — то же самое. И я рассказала. Всё.

Про похороны, про «Аркстоун», про рейдеров, про фонд, про поцелуй. Про то, как он смотрел на меня всю жизнь и как я делала вид, что не замечаю.

Лорел слушала, не перебивая. Только иногда хмыкала или качала головой. Когда я закончила, она откинулась на спинку стула, покрутила бокал в пальцах и вдруг усмехнулась.

— Вот так новости.

— Ты не удивлена?

— Нет. — Она сделала глоток. — Я всегда знала. Ещё в школе. То, как он на тебя смотрел — так не смотрят на сестру. А ты... ты просто не видела себя со стороны.

— Почему ты мне не сказала?

— А ты бы послушала? — Она подняла бровь. — Ты тогда на любое упоминание о нём рычала. Я один раз попробовала — ты со мной неделю не разговаривала.

Я опустила глаза. Да. Так и было.

— И что мне теперь делать? — спросила я тихо.

— Не знаю. — Она пожала плечами. — Я не могу тебе советовать. Это твоя жизнь. Твои чувства. Только ты знаешь, что для тебя важнее. Но что бы ты ни решила — я рядом. Всегда.

Мы проговорили до рассвета. Виски кончился, бокалы опустели. Уснули под утро — Лорел на диване, я на кровати. Когда я проснулась, солнце уже стояло высоко. Я сходила за кофе, принесла два стаканчика. Лорел как раз потягивалась на диване.

— Ты серьёзно? — пробормотала она, принимая кофе. — Кофе в постель?