Страница 16 из 55
Сорок минут. Я выдержала ровно сорок минут за этим столом. А потом ещё четыре дня. Четыре дня я делала вид, что его нет. Четыре дня он делал вид, что ему всё равно. Ни у кого не получалось.
Дни потекли одинаково: школа, вечера с друзьями. Я старалась не пересекаться с ним. Если он был в гостиной — я шла в сад. Если он выходил на террасу — я закрывалась в комнате.
Но в субботу всё пошло не так.
Я решила, что он куда-то ушёл. Дом был тихим. Я надела купальник, взяла полотенце и пошла на задний двор — загорать. Солнце припекало. Я легла на шезлонг, закрыла глаза и подставила лицо небу. Хорошо. Тихо.
— Ты всегда так загораешь?
Я резко села. Он стоял в нескольких шагах. В домашних шортах и старой футболке. Смотрел. Взгляд прошёлся по плечам, по животу, по бёдрам — медленно, как будто он имел право.
— Ты что здесь делаешь?
— Я здесь живу вообще-то.
— Я думала, ты ушёл.
— Очевидно, нет. — Он не двинулся с места. — А ты, я смотрю, времени зря не теряешь.
Я потянулась за полотенцем. Он перехватил его раньше.
— Зачем? Тебе же не холодно.
— Отдай.
— Тебе жарко. Я вижу.
По спине стекла капля. Он проследил за ней взглядом — до поясницы, до резинки купальника. У меня пересохло во рту.
— Ты не мог бы уйти?
— А ты перестать от меня бегать?
— Я не бегаю.
— Бегаешь. — Он шагнул ближе. — С самого моего приезда. Вчера за ужином ты на меня даже не посмотрела. Ни разу. А я смотрел. Постоянно.
— Зачем?
— Хотел понять.
— Что?
— Та ли ты девочка.
— Какая девочка?
— Которая выбежала за мной босиком. — Он стоял уже в шаге от меня. — Которая плакала и просила писать.
— Та девочка выросла.
— Я вижу.
Его взгляд снова скользнул вниз. Я не пошевелилась. Воздух дрожал от жары. Или не от жары.
— Ты так и будешь смотреть? — спросила я.
— А тебе мешает?
— Нет.
— Вот и хорошо.
Я прошла мимо него. Он не отступил. Моё плечо коснулось его груди. Искра — острая, как разряд. Я отдёрнулась, но не ускорила шаг. Спиной чувствовала его взгляд.
После той встречи у бассейна я старалась не оставаться с ним в одном помещении. Но вечером пятницы всё пошло к чёрту.
Я вернулась домой поздно. Снова была вечеринка — на этот раз у Лорел. Я выпила пару коктейлей, и голова приятно кружилась. Дома было темно. Я на цыпочках прокралась на кухню за водой — и застыла.
Он сидел за столом. В темноте. Стакан перед ним.
— Опять ты, — выдохнула я.
Он поднял голову. Глаза блестели в темноте.
— Опять я.
— Чего тебе?
— Ждал.
— Зачем? Чтобы проверить, во сколько я прихожу?
— Чтобы убедиться, что ты вообще приходишь.
Я прошла к столу, налила воды. Он следил за каждым движением.
— Ты пила.
— Пара коктейлей. Не твоё дело.
— Моё.
— С каких пор?
— С тех самых, как ты начала шляться по ночам неизвестно где. — Он встал. Стул отъехал назад. — Где ты была?
— У Лорел.
— И чем вы занимались?
— Пили. Танцевали. Целовались. — Я сделала глоток и посмотрела на него поверх стакана. — А что? Ты хочешь подробности?
Он шагнул ко мне. Близко. Я чувствовала запах — не алкоголь, его собственный. Тяжёлый, тёплый.
— Ты специально это делаешь?
— Что?
— Провоцируешь.
— Я не провоцирую. Я живу.
— Ты играешь. Со мной. — Он замолчал. Желваки заиграли. — Ты возвращаешься пьяной, чтобы я ждал. Чего ты хочешь?
— Ничего.
— Врёшь.
— Это ты врёшь! — я поставила стакан на стол. Звук получился громче, чем я хотела. — Ты уехал на три года. Три! Ты не писал, не звонил, не отвечал. А теперь ты сидишь тут и делаешь вид, что тебе не всё равно.
— Мне не всё равно.
— Тогда почему? Почему ты ни разу не ответил?
Он молчал. Долго. Потом протянул руку и взял прядь моих волос — тех, что выбились из пучка. Провёл сквозь пальцы. Медленно. Я не дышала.
— Потому что не мог, — сказал он тихо.
Я вырвала прядь и ушла. Но на лестнице остановилась. Прислонилась к стене. Сердце колотилось так, что отдавало в горло. «Потому что не мог». Что это значило? Я не знала. И боялась узнать.
На следующий вечер мы столкнулись в городе.
Колин ждал меня у кафе. В белой рубашке, с блокнотом в руке. Мы сидели на веранде. Он читал новую запись — фразу, подслушанную у старушки в автобусе: «Счастье — это когда тебя понимают без слов». Мы смеялись. У него был заразительный смех — искренний, открытый.
И вдруг я увидела Нейта. Он стоял на другой стороне улицы. Смотрел.
— Что случилось? — Колин заметил, как я замерла.
— Ничего.
— Ты побледнела.
— Всё в порядке. Продолжай.
Он продолжил, но я уже не слушала. Нейт всё стоял. Я видела, как он сжал руки в карманах. Видела, как дёрнулся кадык. Он смотрел на Колина — и это был тяжёлый, оценивающий взгляд. Как будто он решал: достоин ли этот парень меня. И, кажется, ответ ему не нравился.
— Подожди, — сказала я Колину.
— Что?
— Поцелуй меня.
— Здесь?
— А что? Ты не хочешь?
Он улыбнулся — немного растерянно, но без вопросов. Колин вообще редко задавал вопросы. Я обвила его шею руками и поцеловала. Медленно. С чувством. Чтобы тот, через дорогу, видел каждую секунду.
Когда я открыла глаза, Нейта уже не было.
— Странная ты сегодня, — сказал Колин. Но без упрёка. Просто заметил.
Я пожала плечами и улыбнулась.
— Настроение такое.
Он кивнул и открыл блокнот на новой странице. Он не стал допытываться. Просто потому, что это был Колин.
Я ненавидела себя за этот поцелуй. Он смотрел на меня — открыто, доверчиво. А я использовала его как оружие. Он не заслужил. Но я ничего не могла с собой поделать.
Я вернулась домой раньше обычного. Думала, никого нет. Но дверь ванной открылась, когда я проходила мимо, и меня втянули внутрь.
Нейт закрыл дверь за моей спиной. Щёлкнул замок. Я прижалась спиной к раковине. Он стоял передо мной — высокий, плечи перекрывали свет. От него пахло виски и чем-то ещё — его собственным запахом, от которого у меня всегда перехватывало горло.
— Ты что творишь?!
— Тихо.
Он прижал меня к стене — не грубо, но так, что не вырваться. Ладони упёрлись в плитку по бокам от моих плеч. Его лицо было слишком близко. Дыхание — горячее, с запахом виски — касалось моего виска.
— Ты всегда была мелкой врединой, — сказал он тихо. — С первого дня. Помнишь? Стояла за фикусом, смотрела волчонком. Всё та же.
— Отпусти.
— А то что?
— Нейт.
— Боишься?
— Нет.