Страница 15 из 55
Глава 5.
8 лет назад.
За три года я научилась жить без него. Сначала был бунт — глупый, подростковый, с прогулами и поддельными подписями. Потом он утих, оставив после себя не разрушения, а что-то новое. Я перестала ждать сообщений. Перестала проверять его профиль. Перестала вздрагивать при его имени.
Я училась. Не отлично, но прилично — так, чтобы мама не волновалась, а папа Крис мог мной гордиться. Дома я была спокойной и любящей: помогала с ужином, смеялась над папиными шутками, подолгу болтала с мамой за чаем. Но за пределами дома я была другой. Громкой. Свободной. Весёлой до упаду.
Лорел теперь была со мной. Не осуждала — потому что осуждать было нечего. Я больше не переходила границ. Просто жила полной жизнью: вечеринки до утра, танцы под открытым небом, поездки за город на старом пикапе с друзьями. Лорел, которая раньше нервничала из-за каждого прогула, теперь смеялась громче всех. Мы обе выросли. Наша компания была шумной, весёлой, безбашенной — но без разрушений. В пределах грани.
И Колин.
Колин был рядом уже несколько лет. Спокойный, с тёплыми руками и привычкой записывать в блокнот смешные фразы, которые он слышал от прохожих. Он иногда зачитывал их мне, и мы смеялись до слёз. С ним было легко. С ним было правильно. Я убедила себя, что это и есть моё «навсегда».
И вот в эту налаженную, уютную, прогретую солнцем жизнь ворвался он.
— Натаниэль написал.
Мама сказала это за ужином. Буднично. Как будто речь шла о погоде. Моя рука с вилкой замерла.
— Что написал?
— Что возьмёт академический отпуск на пару недель. Хочет повидаться.
Вилка звякнула о тарелку.
— Зачем?
— Что значит «зачем»? — мама нахмурилась. — Соскучился.
— За три года? Он ни разу не приехал. Ни разу не позвонил. Ни разу не написал. А теперь вдруг отпуск у него, — я выделила это слово голосом, — и он решил нас осчастливить?
Грейс переглянулась с Кристофером.
— Эви, — мягко начал папа Крис, — давай без этого.
— Без чего? Без правды? Пусть сидит там, где сидел.
— Это его дом. Ты не можешь ему запретить.
— Я и не запрещаю. Пусть приезжает. Только меня здесь не будет.
Мама отодвинула тарелку.
— Что значит «не будет»?
— У меня своя жизнь. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока он соизволит провести с нами пару недель.
— Ты будешь дома, — сказала Грейс. Голос стал твёрже.
— Нет.
— Я сказала: будешь. Школа — дом. Никаких прогулок, никаких подруг, никакого Колина.
Я вскочила из-за стола.
— Ты не можешь меня запереть!
— Могу. Я твоя мать. И пока ты живёшь в этом доме, ты будешь делать то, что я скажу.
— Тогда я вообще сбегу! — выпалила я и вылетела из кухни, хлопнув дверью так, что зазвенела посуда.
Вечером в мою дверь постучал Кристофер.
— Можно?
— Заходи.
Он вошёл и сел на стул у стола. Не на кровать — как всегда, соблюдая моё пространство. Помолчал.
— Ты сегодня обидела мать.
— Я знаю.
— Она плакала.
Я поджала губы. В груди стало горячо.
— Я не хотела.
— Знаю. Но слова ранят быстрее, чем мы думаем. Ты сказала ей, что сбежишь. А она потеряла одного ребёнка — он уехал. Теперь ты грозишься.
Я молчала. Он был прав. И от этого было ещё больнее.
— Я не хочу его видеть, — прошептала я. — Не хочу возвращаться в то, что было.
— А никто и не просит возвращаться. Просто будь дома в первый вечер. Один ужин. Ради матери.
— Ты тоже считаешь, что я должна?
— Я считаю, что ты не должна делать больно Грейс. Остальное — твой выбор.
Я вздохнула и пошла вниз. Мама сидела в гостиной. Я села рядом.
— Прости меня. Я не хотела тебя обидеть. Я буду на ужине. Один вечер.
Грейс посмотрела на меня, и её глаза всё ещё блестели.
— Спасибо, — сказала она. — Я не буду заставлять тебя сидеть с ним всё время. Но один вечер — пожалуйста.
— Один вечер.
Я спала плохо. Снилась какая-то чепуха — вокзалы, поезда, чужие лица. А утром — такси у ворот.
Он приехал утром.
Я спускалась по лестнице, когда такси остановилось у ворот. Короткое летнее платье, рюкзак через плечо. Я собиралась в школу. Он вышел из машины — выше, шире, в тёмной рубашке с закатанными рукавами. Взрослый.
Наши глаза встретились.
— Привет, — бросила я, не замедляя шага.
— Эви.
Я прошла мимо. Быстро. К двери, к воротам, к машине Лорел, которая уже ждала.
— Это он? — спросила Лорел.
— Да.
Она высунулась из окна, разглядывая.
— Ничего такой.
— Лорел.
— А что? Я просто констатирую факт. — Она хмыкнула. — Помню его пацаном. Вечно хмурый, руки в карманах. А теперь... — она присвистнула. — Это что с людьми за границей делают?
— Лорел, заводи машину.
— Да ладно тебе. — Она повернула ключ зажигания. — Он на тебя смотрел.
— Как?
— Не знаю. Долго. Как будто ты была не человеком, а... не знаю. Явлением.
— Это ты сейчас утешаешь?
— Нет. Просто говорю. — Она тронулась с места. — Хотя ты ему тоже хороша: «Привет» — и мимо. Ледяная леди.
— Он это заслужил.
— Не сомневаюсь. — Лорел покосилась на меня. — Но ты вся дрожишь.
— Холодно.
— На улице плюс двадцать пять, Эви.
Я отвернулась к окну. Лорел больше ничего не сказала. Забираясь в салон, я обернулась — всего на секунду. Он стоял на пороге и смотрел мне вслед. Взгляд тяжёлый, нечитаемый. Я отвернулась и захлопнула дверцу.
Лорел высадила меня у дома после школы. У ворот я остановилась. Такси уже не было. Он был там, внутри. Я сжала лямку рюкзака и вошла.
Весь день я провела как на иголках. А вечером — ужин.
Ужин длился ровно сорок минут.
Мы сидели за столом вчетвером. Мама пыталась поддерживать разговор — задавала вопросы, рассказывала новости. Папа Крис шутил. Нейт отвечал коротко, вежливо, иногда улыбался краем губ.
Я молчала. Смотрела в тарелку. Чувствовала его взгляд — он касался моего лица, шеи, плеч. Я не поднимала глаз, но знала: он смотрит. И внутри всё звенело от этого беззвучного внимания.
— Эви, расскажи про школу, — попросила мама.
— Хорошо всё.
Пауза. Я набрала воздуха.
— Колин передавал привет, — добавила я, глядя прямо на Нейта.
Его вилка замерла на полпути. Звякнула о тарелку — чуть громче, чем нужно. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Долго. Спокойно. Только желваки на скулах заиграли.
— Кто такой Колин? — спросил он ровно.
— Мой молодой человек, — я улыбнулась. — Мы вместе уже 3 года.
Мама замерла с чайником в руке. Папа Крис кашлянул.
— Поздравляю, — сказал Нейт.
Он вернулся к еде, но уже через минуту отодвинул тарелку. Я допила чай, встала и ушла в свою комнату.