Грех его защити

Глава 5

Следующие несколько дней превратились в холодную войну. Громов больше не заходил к ней по ночам, но она видела его повсюду. Он сидел во главе стола во время обедов, заставляя её есть под своим молчаливым присмотром. Он наблюдал за её тренировками с камер, и иногда она чувствовала его присутствие в тени галереи второго этажа.

Привезли новую одежду. Это не были привычные ей джинсы и топы. Громов заказал для неё закрытые, строгие платья из дорогого тяжелого шелка и кашемира, которые делали её похожей на его собственность — дорогую, изысканную и надежно спрятанную от чужих глаз.

Однажды вечером, когда она спускалась в библиотеку, дверь кабинета Громова была приоткрыта. Она услышала его голос, и то, что он говорил, заставило её замереть.

— Мне плевать, сколько это будет стоить, — рычал Константин в телефон. — Уберите всех, кто к ней приблизится. Если на неё упадет хоть одна тень — я выжгу весь город. Она принадлежит мне. Поняли? Мне.

Ариана почувствовала, как по телу прошла дрожь — не от страха, а от обжигающего возмущения. «Она принадлежит мне». Эти слова эхом отдавались в голове, стирая остатки осторожности. Она не была вещью, не была долгом и уж точно не была его собственностью.

Она толкнула тяжелую дубовую дверь. Та поддалась на удивление легко, открывая вид на кабинет, залитый мягким светом настольной лампы.

Константин сидел в массивном кожаном кресле, откинув голову назад. Телефон всё еще был в его руке, но, заметив её на пороге, он медленно опустил его на стол. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня, а взгляд — тяжелым, как свинец.

— Я не давал разрешения входить, — произнес он низким, вибрирующим голосом.

— А я не давала разрешения меня присваивать! — Ариана сделала несколько решительных шагов к его столу. Она была в одном из тех новых платьев, что он заказал: темно-синий шелк облегал её фигуру, подчеркивая хрупкость, которую он так старательно пытался «защитить». — Я слышала, что вы сказали по телефону. «Она принадлежит мне»? С каких пор я стала вашей вещью, Константин Павлович?

Громов медленно поднялся. Его рост и мощь в замкнутом пространстве кабинета подавляли. Он не обходил стол — он просто смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде не было и тени извинения.

— С тех самых пор, как твоя безопасность стала моей единственной заботой, — отрезал он, делая шаг к ней. — В этом городе, в этой стране и в этой жизни ты принадлежишь мне, потому что я — единственный, кто стоит между тобой и могилой.

— Это дает вам право распоряжаться моей жизнью? Моей одеждой? Запирать меня?

— Это дает мне право делать всё, чтобы ты дышала, — он подошел вплотную, вынуждая её отступить и упереться бедрами в край его массивного стола. — Ты думаешь, это игра? Думаешь, я наслаждаюсь ролью тюремщика?

Он уперся руками в стол по обе стороны от неё, снова заключая её в ловушку своего тела. Запах виски и дорогого табака окутал её, туманя рассудок.

— Ты принадлежишь мне, Ариана, — повторил он, склоняясь к самому её лицу. Его голос упал до опасного шепота. — Потому что каждый мой человек, каждая пуля в моем пистолете и каждый мой вздох сейчас работают на то, чтобы ты была в порядке. И если ради этого мне нужно называть тебя своей собственностью, чтобы враги знали: тронешь её — сдохнешь в муках... я буду это делать.

Ариана почувствовала, как гнев внутри нее начинает плавиться, превращаясь во что-то другое. Она видела, как тяжело вздымается его грудь, видела след от своего укуса на его руке, который он даже не пытался скрыть под закатанным рукавом рубашки.

— Вы защищаете меня из-за долга перед отцом, — выдохнула она, глядя в его потемневшие глаза. — Или из-за того, что сами не можете от меня оторваться?

Константин замер. Его челюсть сжалась так, что послышался скрежет зубов. Его рука медленно поднялась, и он почти коснулся её шеи, но в последний момент передумал и сжал кулак, ударив по столу рядом с ней.

— Не провоцируй меня, — прорычал он. — Ты не представляешь, как близко я к тому, чтобы доказать тебе, насколько ты права.

В этот момент на столе ожил селектор. Голос Степана звучал встревоженно:

— Константин Павлович, у нас гости. Черный «Гелендваген» у ворот. Без опознавательных знаков. Они требуют встречи.

Громов мгновенно преобразился. Вся тень страсти исчезла, уступив место холодному расчету мафиози. Он резко отстранился и достал из ящика стола пистолет, проверяя обойму.

— В спальню. Немедленно, — приказал он, не глядя на неё. — И на этот раз, Ариана... запри дверь изнутри. Если услышишь стрельбу — не выходи, что бы ни случилось.

Голос Степана из динамика был сухим и холодным, как лед, но Ариана почувствовала, как по позвоночнику пополз липкий страх. «Гости». В мире Громова это слово никогда не означало ничего хорошего.

Константин резким движением убрал пистолет за пояс брюк и накинул пиджак, мгновенно скрывая оружие и свою минутную слабость. Он обернулся к ней. В его глазах больше не было огня — только сталь и расчет.

— Ты слышала? В комнату. Сейчас, — его голос не терпел возражений.

— Кто это, Константин? Это из-за папы? — она вцепилась в край стола, игнорируя его приказ. — Они знают, где он?

Громов подошел к ней вплотную и на мгновение крепко сжал её плечи. Его пальцы почти впивались в её кожу через шелк платья.

— Я всё выясню. Но если они увидят тебя, у меня не останется рычагов для торга. Уходи.

Он дождался, пока она выйдет, и только тогда направился к выходу на террасу, где уже выстроились его люди.