Грех его защити

Глава 10

На экране Волков уже приставил пистолет к голове Виктора, злорадно улыбаясь.

— Прощайся с папочкой, Ариана! — крикнул он.

Но Константин даже не моргнул. Он медленно поднес руку к пульту на столе и нажал красную кнопку. В ту же секунду на видео, прямо за спиной Волкова, из тени вышли две фигуры. Тихие, как призраки. Один резкий удар — и Волков рухнул на пол, даже не успев нажать на курок.

— Что... что это? — Ариана прильнула к экрану, её сердце колотилось где-то в горле.

— Это мои люди, которые были там еще до того, как Волков включил камеру, — спокойно ответил Константин, его рука на её бедре расслабилась, сменяясь мягким поглаживанием. — Я не торгуюсь с мусором, Ариана. И я не подставляю своих.

На экране Степан и Марк уже освобождали её отца. Виктор, живой и относительно целый, поднял голову и посмотрел в камеру.

— Спасибо, Костя... — прохрипел он.

Громов нажал кнопку отключения связи. Экран погас. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием.

— Он жив, — прошептала Ариана, поворачиваясь к Константину. В её глазах стояли слезы облегчения. — Ты спас его. Несмотря на то, что он тебя предал.

— Я спас его не ради него, — Константин рывком притянул её к себе, заставляя сесть к нему на колени еще плотнее. — Я сделал это, чтобы ты никогда не смотрела на меня с ненавистью. Я хочу, чтобы ты была со мной потому, что ты этого хочешь. А не потому, что тебе некуда идти.

Он взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.

— Твой отец уедет. Сегодня же. В Швейцарию, на лечение. Он больше никогда не вернется в этот бизнес и не появится в твоей жизни без моего разрешения. Он в безопасности, но он — в прошлом.

Константин медленно провел большим пальцем по её нижней губе.

— Теперь твоё «Я твоя», которое ты сказала в спальне... оно всё еще в силе? Теперь, когда ты знаешь, что я могу быть не только твоим тюремщиком, но и твоим спасителем?

Ариана чувствовала, как внутри нее всё переворачивается. Страх исчез, оставив только всепоглощающее притяжение к этому человеку, который только что перевернул мир ради неё. Она медленно запустила пальцы в его мокрые после душа волосы.

— Да, — выдохнула она, прижимаясь своим лбом к его. — Теперь — по-настоящему.

Константин издал низкий, довольный звук. Он подхватил её на руки, вставая из-за стола.

— Кухня подождет. Завтрак подождет. У нас есть незавершенное дело в спальне, Ариана. И на этот раз... я не позволю никому нас прервать.

Он нес её обратно в спальню, и Ариана чувствовала, как под её ладонями перекатываются мышцы его плеч. Весь мир за пределами этого особняка перестал существовать: ни Волкова, ни долгов отца, ни теней прошлого. Остался только этот мужчина и его обещание, скрепленное силой и защитой.

Когда Константин опустил её на кровать, он не стал нависать сверху. Он сел рядом, медленно развязывая пояс своего халата и отбрасывая его в сторону. В утреннем свете его тело казалось произведением искусства, высеченным из камня и покрытым шрамами — летописью жизни, в которой он привык только побеждать.

— Ты сказала, что я могу делать всё, что захочу, — его голос стал совсем низким, вибрирующим где-то внизу её живота. — Но сейчас я хочу только одного. Чтобы ты почувствовала, что значит быть под моей защитой не только на словах.

Он медленно потянул за края её шелкового халата, полностью раскрывая её тело. Ариана больше не пыталась прикрыться. Она лежала на темных простынях, раскинув волосы по подушке, и смотрела на него с вызовом и обожанием одновременно.

Константин склонился и начал покрывать поцелуями её кожу, двигаясь от ключиц вниз, к самой ложбинке между грудей. Его губы были горячими, а щетина приятно покалывала кожу. Он действовал медленно, мучительно долго задерживаясь на каждом сантиметре, словно заново изучал свою территорию.

Когда его рука снова коснулась того места, которое всё еще хранило влагу их утреннего столкновения, Ариана невольно вскрикнула и выгнулась, вцепляясь пальцами в его предплечья.

— Тише, маленькая... — прошептал он ей в губы, накрывая их своими.

Этот поцелуй был другим. В нем не было горечи или принуждения. В нем была яростная страсть и нежность, которую Громов, казалось, копил годами. Он вошел в неё одним мощным, уверенным движением, заполняя собой всё её существо. Ариана прерывисто выдохнула, обхватывая его ногами и притягивая еще ближе, желая раствориться в этой силе.

В ритме их движений не было спешки — только глубокое, первобытное узнавание друг друга. Константин смотрел ей прямо в глаза, не позволяя отвернуться или спрятаться в экстазе. Он хотел видеть каждую эмоцию на её лице, хотел знать, что в этот момент она принадлежит ему не по праву силы, а по праву желания.

— Ты моя, Ариана? — выдохнул он, когда напряжение достигло предела.

— Твоя... только твоя... — сорвалось с её губ вместе с первым настоящим пиком, который накрыл её, как штормовая волна.

Громов издал глухой рык и, крепко прижав её к себе, последовал за ней. В этот момент в этой комнате не было мафиози и заложницы. Были двое людей, нашедших друг друга посреди войны.

Спустя час они лежали в тишине. Константин курил, прислонившись к спинке кровати, а Ариана дремала, уютно устроившись на его груди. Он лениво перебирал её волосы, глядя в окно на просыпающийся город, который он держал в страхе. Но здесь, в четырех стенах, его единственным миром была эта девушка.

— Константин? — позвала она, не открывая глаз.

— Хм?

— Что мы будем делать завтра?

Он затушил сигарету и крепче прижал её к себе.

— Завтра я куплю тебе новое платье. И мы поедем в порт. Я хочу, чтобы все знали, кто стоит рядом со мной. Теперь ты не просто Ариана. Теперь ты — Громова. И это значит, что весь мир у твоих ног.