Грех его защити

Глава 1

Солнце медленно тонуло в Финском заливе, окрашивая террасу элитного ресторана в цвета запекшейся крови. Это был вечер её выпуска. Девятнадцать лет — возраст, когда кажется, что мир лежит у твоих ног, упакованный в подарочную обертку. Ариана поправила подол легкого шелкового платья. Она смеялась, слушая шутки подруг, но краем глаза постоянно ловила силуэт отца. Он стоял в тени колонн и о чем-то напряженно говорил по телефону. Его нервозность передавалась ей липким холодком вдоль позвоночника. — Эй, ты чего зависла? — толкнула её в плечо подруга. — Смотри, какой мужчина на входе. Это же... Боже, он выглядит как киллер из кино. Ариана обернулась. Черный бронированный внедорожник замер у входа, и из него вышел он. Высокий. Настолько, что охранники ресторана на его фоне казались подростками. Черный костюм сидел на нем идеально, подчеркивая мощный разворот плеч и тяжелые, литые мышцы. Он не шел — он двигался как хищник, который точно знает, что на этой территории нет никого сильнее него. Его лицо, резкое, с четкой линией челюсти и короткими темными волосами, не выражало ни единой эмоции. — Это Константин Громов, — шепнул кто-то за соседним столиком с явным благоговением и страхом. Громов не смотрел на официантов, не смотрел на меню. Его ледяной взгляд сканировал террасу, пока не остановился на её отце. А затем... его глаза переместились на неё. Ариана замерла, забыв, как дышать. Это не был взгляд мужчины, который оценивает красивую девушку. Это был взгляд человека, который видит перед собой цель. Или проблему. Он подошел к их столу. Отец сразу выпрямился, и Ариана с ужасом заметила, как у того дрогнули руки. — Константин, ты приехал, — голос отца звучал заискивающе. — Время вышло, — голос Громова был низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — Дела принимают скверный оборот. Ты подготовил всё, о чем мы говорили? — Да, но... — отец запнулся, глядя на дочь. — Это Ариана. Громов медленно перевел взгляд на девушку. Вблизи он казался еще огромнее. От него веяло холодом, дорогим парфюмом и чем-то неумолимым. Сорок лет — возраст абсолютной силы, и он транслировал эту силу каждой клеткой. — Я знаю, кто она, — бросил он, даже не кивнув в знак приветствия. — Красивая обертка для твоих проблем. Ариана вспыхнула от возмущения, но слова застряли в горле, когда Громов сделал шаг к ней. Он оказался так близко, что она почувствовала жар его тела. — Наслаждайся вечером, девочка, — произнес он, и в его серых глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на темное предвкушение. — Завтра твоя жизнь перестанет тебе принадлежать. Он развернулся и ушел, оставив после себя шлейф напряжения, от которого хотелось кричать. Ариана посмотрела на отца: — Папа, кто это? И почему он так говорит? Отец не смотрел ей в глаза. Он лишь судорожно сжал её плечо: — Собирай вещи, милая. Завтра на рассвете ты переезжаешь к нему. Это единственный способ сохранить тебе жизнь. Дом, который Ариана считала своей крепостью, за одну ночь превратился в хаос. Отец метался по кабинету, сжигая какие-то бумаги, а внизу, у входа, уже дежурили двое молчаливых мужчин в кожаных куртках. Люди Громова. — Папа, объясни толком, почему я не могу поехать с тобой? — Ариана бросила на кровать открытый чемодан. Руки дрожали, и шелковые блузки никак не хотели складываться ровно. Отец замер в дверях её комнаты. Он выглядел сломленным. — Потому что там, куда еду я, нет стен. А у Громова... у него лучшие стены в этой стране. Он жесткий человек, Ари. Очень жесткий. Но он держит слово. Если он сказал, что ты будешь в безопасности — значит, волосок с твоей головы не упадет. — А если я сама захочу уйти? — она подняла на него глаза, полные непролитых слез. — Ты не захочешь, — горько усмехнулся отец. — От Константина не уходят. Из его дома выходят только тогда, когда он сам открывает дверь. Ариана вернулась к сборам. Она намеренно не брала с собой ничего «детского». В её чемодан полетели любимые книги, пара строгих платьев и флакон духов, которые она купила неделю назад, еще не зная, что её жизнь превратится в триллер. Она подошла к зеркалу. Девятнадцать лет. Тонкая шея, огромные глаза, в которых сейчас плескался первобытный страх. Она вспомнила, как Громов смотрел на неё в ресторане. Как хищник на добычу, которую ему поручили охранять, но которую он не прочь попробовать на вкус. Рассвет только начал окрашивать небо в серый цвет, когда во дворе раздался короткий сигнал клаксона. Один низкий звук, от которого внутри всё сжалось. — Пора, — шепнул отец. Они спустились вниз. У ворот стоял тот самый черный внедорожник. Стекло медленно опустилось, и Ариана увидела профиль Громова. Он сидел на заднем сиденье, работая с планшетом. Даже в пять утра он был в безупречной рубашке, верхняя пуговица которой была расстегнута, открывая вид на мощную шею. Один из его людей подхватил её чемодан. — В машину, — бросил Громов, не поворачивая головы. Его голос в утренней тишине звучал как лязг затвора. Ариана обняла отца в последний раз, чувствуя, как тот буквально дрожит от страха за неё — или за себя. Она села в машину, и тяжелая дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая её от прошлого. В салоне пахло кожей и дорогим мужским парфюмом. Громов продолжал что-то изучать, игнорируя её присутствие, пока машина не тронулась. — У тебя будет своя комната, — заговорил он, наконец отложив планшет. Он повернулся к ней, и Ариана ощутила, как его присутствие заполняет всё пространство. Он был слишком большим для этой машины. Слишком властным. — Мой распорядок дня тебя не касается. Твоя задача — не попадаться мне на глаза и не создавать проблем. Он окинул её медленным, тяжелым взглядом, задержавшись на её губах чуть дольше, чем позволяли приличия. — Ты поняла меня, Ариана? — он специально выделил её имя, и оно прозвучало в его устах как приговор. — Поняла, — выдохнула она. — «Поняла, Константин Павлович», — поправил он холодным, поучающим тоном. — В моем доме иерархия — это закон. Привыкай к дисциплине с первой минуты. Машина скользила по шоссе, а затем свернула на частную дорогу, скрытую за густым сосновым лесом. Ариана смотрела в окно, как за стенами из вековых деревьев вырастает высокий забор с камерами и колючей проволокой. Это не было похоже на загородный дом. Это была цитадель. Массивные ворота медленно разошлись, пропуская внедорожник, и перед ними открылся особняк. Темный камень, острые углы, минимум декора — дом Громова был точным отражением своего владельца. Холодный, монументальный и неприступный. Когда машина остановилась, Громов вышел первым. Он не подал ей руки. Он просто стоял у двери, ожидая, пока она выйдет сама, и его фигура на фоне серого утреннего неба казалась еще более угрожающей. — Выходи, — коротко бросил он. Ариана ступила на брусчатку. Ветер тут же обдал её холодом, и она непроизвольно обхватила себя руками. — Добро пожаловать в «клетку», маленькая, — в голосе Константина проскользнула едва уловимая ирония. — Здесь заканчивается твоя свобода и начинаются мои правила. Он повел её внутрь. Интерьер особняка поражал своей аскетичностью: мрамор, металл, панорамные окна в пол и минимум мебели. Никаких уютных мелочей, никаких семейных фото. — Степан! — крикнул Громов. К ним тут же подошел мужчина лет пятидесяти с непроницаемым лицом. — Покажи ей комнату. Проверь её вещи. Телефоны, ноутбуки — всё должно пройти через службу безопасности. — Что? — Ариана резко обернулась к нему. — Вы не имеете права забирать мой телефон! Константин медленно сократил расстояние между ними. Он остановился так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его мощного тела. Он склонился, обдавая её запахом табака и мяты. — Здесь я имею право на всё, — прошептал он, и его взгляд скользнул по её лицу, заставляя её замереть. — Твой отец доверил мне твою жизнь. А чтобы ты осталась жива, я должен знать, с кем ты дышишь в одну трубку. Отдай телефон Степану. Живо. Его голос не допускал возражений. Это был приказ вожака, который не привык к неповиновению. Ариана, дрожащей рукой, достала смартфон из сумочки и протянула Степану. — И еще одно, — Громов заставил её посмотреть себе в глаза, приподняв её подбородок указательным пальцем. Его кожа была горячей и грубой. — В моем доме нет замков на дверях. Кроме одной — моей. Не пытайся запираться. Я должен иметь доступ в любое помещение в любую секунду. Свободна. Он отпустил её подбородок так резко, словно её прикосновение его обжигало, и, не оборачиваясь, направился к широкой лестнице.