Грех его защити

Глава 8

Его спальня была такой же, как он сам: минималистичная, дорогая и подавляющая. Огромная кровать, запах кожи и холодного металла. Он опустил её на мягкое покрывало, но не отошел.

Он начал расстегивать оставшиеся пуговицы на своей рубашке, не сводя с неё глаз.

— Я обещал твоему отцу защищать тебя, — произнес он, сбрасывая рубашку на пол и обнажая мощный торс, покрытый шрамами и сложными татуировками. — Но я никогда не обещал ему, что не сделаю тебя своей.

Константин вышел из ванной, вытирая мокрые волосы коротким полотенцем. На нем были только свободные домашние брюки, низко сидящие на бедрах. Пар всё еще клубился за его спиной, а кожа блестела от капель воды, подчеркивая каждый шрам и каждый рельеф его тренированного тела.

Он ожидал увидеть её напряженной, ждущей его с широко распахнутыми от страха или предвкушения глазами. Но в спальне царила тишина, нарушаемая лишь мерным, глубоким дыханием.

Громов замер у края кровати. Ариана спала. Видимо, колоссальное напряжение последних дней и тяжелый разговор об отце окончательно выжали из неё все силы. Она лежала на боку, подложив ладонь под щеку, и её лицо во сне казалось совсем юным, лишенным той колючей защиты, которую она выстраивала днем.

Его взгляд медленно скользнул вниз. Шелк халата, и без того короткий, задрался почти до талии, полностью обнажая стройные ноги и тонкую полоску кружевного белья. В приглушенном свете ночника её кожа казалась фарфоровой, светящейся на фоне темного постельного белья.

Константин сжал кулаки, чувствуя, как внутри него снова закипает та самая темная жажда, которую он так долго подавлял. Она была здесь, в его постели, абсолютно беззащитная и дразнящая своей невольной откровенностью. Один его шаг — и он мог бы забрать то, что уже и так считал своим.

Он медленно сел на край кровати. Матрас слегка прогнулся под его весом, но Ариана лишь тихо вздохнула во сне, не просыпаясь. Громов протянул руку, его пальцы на мгновение зависли над её бедром, там, где край халата открывал слишком много.

Он мог бы коснуться её. Мог бы разбудить поцелуем, от которого у неё перехватило бы дыхание. Но вместо этого он медленно потянул за край одеяла.

— Слишком много искушений для одной ночи, маленькая, — хрипло прошептал он в пустоту комнаты.

Он аккуратно накрыл её до самых плеч, скрывая от своего же жадного взгляда её наготу. Константин лег рядом, не поддаваясь искушению притянуть её к себе. Он просто лежал на спине, заложив руки за голову, и слушал её дыхание.

В эту ночь он понял одну важную вещь: владеть её телом было легко. Но он хотел большего. Он хотел, чтобы, проснувшись, она сама захотела остаться под этим одеялом.

Рассвет едва пробивался сквозь тяжелые шторы спальни Громова, окрашивая комнату в холодные сизые тона. Ариана открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Тяжелый запах дорогого парфюма и кожи ударил в нос, возвращая воспоминания о вчерашнем вечере.

Она повернула голову: Константин лежал рядом, закинув одну руку за голову. Даже во сне его лицо не выглядело расслабленным — суровые черты, плотно сжатые губы. Он казался спящим вулканом.

Почувствовав укол паники от того, насколько интимной была эта сцена, Ариана осторожно откинула одеяло. Халат совсем перекрутился, и она лихорадочно попыталась его одернуть. Стараясь не дышать, она сползла с кровати. Её единственной мыслью было оказаться в своей комнате, за закрытой дверью, чтобы прийти в себя.

Она сделала всего два шага к двери, когда за спиной раздался низкий, сонный, но абсолютно осознанный голос:

— И куда это мы собрались так рано?

Ариана не успела добежать до ручки. Громов двигался с невероятной для его габаритов скоростью. В мгновение ока он оказался за её спиной, обхватил за талию и, не обращая внимания на её слабый вскрик, повалил обратно на кровать, придавливая своим телом.

Глава 8: Утренняя расплата

— Я... я просто хотела к себе, — выдохнула она, глядя в его серые глаза, которые сейчас казались почти черными.

— Ты спишь в моей постели, Ариана. Из этой комнаты выходят только тогда, когда я разрешу, — прорычал он, фиксируя её запястья над головой одной рукой.

Его торс был горячим, кожа к коже, и она кожей чувствовала каждое его движение. Громов медленно переместил свою свободную ладонь на её бедро. Его пальцы, грубые и властные, начали медленный путь вверх по обнаженной коже, заставляя её тело покрыться мурашками.

— Ты думала, что можешь просто ускользнуть после того, как вчера признала мою власть? — его рука медленно поднималась всё выше, сминая тонкий шелк халата.

Ариана затаила дыхание, когда его ладонь коснулась самого края её кружевных трусиков. Он остановился, просунув палец под тонкую резинку, и слегка оттянул её, глядя ей прямо в глаза.

— Ты дрожишь, — констатировал он с хищной усмешкой. — И это не от холода. Тебе нравится чувствовать, что ты не можешь убежать.

Он наклонился к её шее, обжигая её дыханием, и его рука скользнула еще глубже, накрывая её ладонью.

— Теперь ты понимаешь, что значит «принадлежать мне»? — прошептал он ей в самую кожу. — У тебя больше нет своей комнаты. Твой дом теперь там, где нахожусь я.Константин замер, когда его ладонь, накрывшая её через тонкое кружево, почувствовала отчетливую, горячую влагу. Это не было испугом — это был безмолвный ответ её тела на его близость, который она не могла скрыть ни за какой маской холодности.

Его губы тронула медленная, торжествующая усмешка. Он почувствовал, как участилось её сердцебиение, ударяя в его собственную грудь.

— Посмотри на себя, — хрипло выдохнул он, не разрывая зрительного контакта. — Ты пыталась убежать, а твоё тело кричит о том, как сильно ты хочешь остаться.

Он медленно, с мучительной неторопливостью, развел полы её шелкового халата в стороны. Ткань соскользнула с её плеч, открывая его взгляду её грудь, вздымающуюся от прерывистого дыхания. Константин смотрел на неё так, словно видел величайшее сокровище, которое он наконец-то позволил себе присвоить.

— Ты такая нежная, — прошептал он.

Громов склонился ниже. Его щетина слегка царапнула её кожу, вызывая новую волну дрожи, а затем его горячий язык коснулся самого пика её груди. Он не действовал грубо. Напротив, его прикосновение было неожиданно нежным, почти благоговейным. Он медленно обвел сосок кончиком языка, чувствуя, как тот твердеет под его лаской.

Ариана невольно выгнулась в его руках, издав тихий, прерывистый стон. Её пальцы, зажатые в его руке, судорожно сжались.

— Пожалуйста... — сорвалось с её губ, но она сама не знала, о чем просит: прекратить это или никогда не останавливаться.

Константин накрыл сосок губами, слегка втягивая его внутрь, и Ариана почувствовала, как между её ног полыхнул настоящий пожар. Его рука, всё еще лежащая на её мокром белье, начала медленные, ритмичные движения, втирая влагу в нежную кожу.

— Теперь ты веришь, что ты моя? — он отстранился лишь на миллиметр, опаляя её возбужденным дыханием. — До самой последней клеточки кожи.

В этот момент он был готов забыть о Волкове, о войне и о всём мире за пределами этой комнаты. Для него существовала только эта пульсирующая тишина и вкус её кожи на его губах.

Константин внезапно замер. Его рука, ласкающая её через мокрое кружево, остановилась, но не ушла, продолжая оказывать сводящее с ума давление. Он медленно отстранился от её груди, оставляя сосок влажным и пылающим на прохладном утреннем воздухе.

Его глаза, темные от первобытной страсти, впились в её лицо. Он видел её затуманенный взгляд, её припухшие губы и то, как отчаянно она жаждала продолжения. Но Громов был стратегом до мозга костей — он не хотел просто брать её тело, он хотел закрепить свою победу над её волей.